?

Log in

No account? Create an account

С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

Entries by category: религия

Мехлу-баба из Гандзака
Я
lev_dmitrich
оооооооо

Близко светопреставление, а потому в различных местах появляются предтечи антихриста и возвещают нам его приход, как это можно видеть из того, что случилось в это время.

Некий человек из племени алван, которых ныне зовут удинами, из алванского города Гандзака, отправился в Святую обитель Гандзасара, где находится престол алванского католикоса, и стал учеником католикоса Ованнеса. Изучил он псалтырь и грамоту; рукоположили его в архидьяконы и дали ему рясу и клобук. Был он бесстыден и искушен в безнравственных и непристойных речах.

Как-то послал его католикос в страну по нуждам монастыря. А он, отправившись туда, стал выдавать себя за вардапета и проповедовать ложь и неправду, изрыгая хулу и нечестивые речи. И распространил он по всей стране обман и лживые речи, поэтому пришли и пожаловались на него католикосу. И послал католикос за ним людей, и привезли его в монастырь. Отобрал у него разгневанный католикос рясу и клобук и сказал: “Лишаю тебя звания дьякона, но останешься ты в монастыре как неграмотный служака и будешь служить братии”. А он говорит: “Так как ты отобрал у меня звание, сбрей и бороду и кудри мои, дабы было мне стыдно, и тогда я не выйду из монастыря”. Говорит католикос: “Достаточно с тебя стыда и за безобразие лица твоего”. Ибо был он человеком омерзительной внешности: голубые впалые глаза, длинный и острый нос, лицо веснушчатое и в оспинах, рыжая и жиденькая бородка, зубы крупные и редкие, ростом мал и остроголов, весь покрытый грязью, быстрослов и борзоречив, а также злоречив и скор на злые дела. И при виде его все смеялись и издевались над ним из-за столь мерзкой его наружности. Поэтому, видя, как его унижают, стал он злее, чем сатана, и задумал завлечь католикоса в западню; поэтому и просил, чтобы побрил ему голову и бороду. Но не вышло то, что он задумал, а потому он, от природы злой и в мыслях таивший злобу, тайком вышел из монастыря, пошел в город Гандзак и, побрив лицо и голову, отправился к князю Давуд-хану – это тот Давуд-хан, о котором мы упомянули выше, что взбунтовался он и с шестью мужами ушел к османам, – и пожаловался ему, говоря: “Проповедовал я, что Магомет истинный пророк, и по этой причине католикос так опозорил меня и лишил меня сана”. Разгневанный хан велел привести католикоса, наказал его большим денежным штрафом и сказал: “Верни ему его сан и дай грамоту, дозволяющую проповедовать”. Из страха перед ханом католикос дал ему то, что тот желал. И от хана также он получил указ.

И принялся он проповедовать вкривь и вкось. Стал он врагом монахов и, когда встречал монаха, раздевал и избивал его дубиной. И говорил он народу: “Кто даст что-либо монаху, отправится в ад, ибо недостойны монахи служить обедню, так как они блудники и нечестивцы. Но священник достоин служить обедню, ибо состоит он в святом браке”. И другими подобными лживыми речами взбаламутил он землю алванскую.

И примкнуло к нему более 500 человек, не только необразованных мирян и простолюдинов, но и невежественных иереев и богатых и знатных людей. Отобрав из них двенадцать храбрых и сильных мужей, он дал им в руки булаву, то есть топуз, опоясал их мечом и назвал апостолами. И приказал им исполнять то, что сам желал. Избивал ли кого, либо сажал в темницу, все это делал он с их помощью. И из лицемерия ни от кого ничего сам не брал, но все получал руками двенадцати [апостолов] и делил между пятьюстами приспешниками, говоря: “Не подобает ученикам Христа получать золото и серебро либо одеваться в богатые одежды, но подобает надевать власяницу и шерсть”. И сам, надев власяницу и искусно укрепив на ней против сердца два железных гвоздя, показывал всем и говорил: “Так подобает одеваться монахам”. И так распространилась слава его лживого имени среди мусульман и христиан. И звали его мусульмане Мехлу-Баба (тур. букв. «батюшка с гвоздями»),а армяне – Мехлу-вардапет.

Выйдя из страны алванской, пришел он с множеством своих последователей в Гехамскую область, имея с собой пять связанных монахов; один из них по имени Микаел был из села Канакер. В Гехаркуни встретился с ним священник по имени Ованнес из города Карби и с ним дошел до области Котайк. Все это они рассказали мне. И пришел Мехлу в село Норк и, глядя на крепость Ереван, распростер руки, как птица, и стал махать ими. Говорит иерей Ованнес: “Что ты делаешь, вардапет?” Отвечает Мехлу: “Хочу полететь к крепости”. А иерей, схватив его за руку, говорит: “Хочешь осрамиться, как антихрист? Как можешь полететь, ежели ты человек? Откажись от своих колдовских дел, отпусти и монахов, а то услышит хан, предаст тебя мучительной казни”. И послушался Мехлу слов иерея, отпустил монахов и направился к крепости. А Амиргуна-хан, выйдя из крепости, ехал на дозор; приглядевшись, увидел он множество людей и, ужаснувшись, спросил: “О, что это за сборище?” Говорят: “Это тот Мехлу-Баба, о котором рассказывали”. И тогда хан повернул назад и въехал в крепость. Подошел и Мехлу и также вошел в крепость с толпой своих людей и предстал перед ханом. Был там при хане и католикос Аветис, а с ним два епископа. Спросил хан, обращаясь к Мехлу: “Что ты за человек, откуда идешь и куда путь держишь?” Говорит Мехлу: “Чернец я, молящийся о твоем здравии”. А хан протянул руку в сторону католикоса и говорит: “Их достаточно, чтобы молиться за меня, ты же иди молись за Давуд-хана”. “Почему закрыл ты лицо свое?” – спрашивает хан, ибо краем капюшона закрыл он лицо. Отвечает он: “Недостоин я видеть небо”. И хан концом палки, которую он держал в руке, приподнял капюшон и, увидев, как омерзительно лицо его, сказал: “Наллат сурукуна суратуна (Тур. «Будь проклят образ твой»), ты скрываешь свое уродство, дабы никто не увидел твоего презренного лика, и так служишь небу!” Говорит далее хан: “Что это за рать, куда идешь с нею воевать, в Ван или Арзрум?” Говорит Мехлу: “Никуда не иду я, но следуют они за мною, ибо проповедую я истину”. Говорит хан: “Прочти проповедь и тем, кто находится здесь”.

Мехлу имел при себе какой-то сборник и по нему читал то, что говорил. Раскрыв книгу, говорит: “Это написано для чернецов, ибо сказано “не примите злата и серебра…”” и так далее. Находился там один гарниец, который, отказавшись от монашества, стал воином. Звали его Захар-бек. Сказал ему хан: “Ты переводи все сказанное им”. И все, что говорил Мехлу, Захар-бек пересказывал вслед за ним. Сказал хан католикосу: “Скажи и ты свое [слово]”. И было у католикоса Евангелие, именуемое Зрахавор (букв. «одетое в латы»), и он раскрыл то место, где сказано: “Ибо восстанут лжехристы и лжепророки” (Марк, 13, 22) и т. д., а также “берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные” (Матф., 7, 15). Это также перевел Захар-бек. И сказал тогда хан: “Это истинно, а ты харамзаде. И одежды эти ты надел лишь для того, чтобы обмануть невинных христиан”. И повелел бросить его в пруд и утопить в воде; и сколько ни высовывал он голову из воды, слуги хана вновь погружали его в воду. И повелел хан обобрать двенадцать апостолов его, раздев их донага, дозволил ограбить и двух мусульман и одного армянина из его всадников.

Затем благодаря мольбам католикоса выволокли Мехлу из воды и приставили к нему воинов, чтобы удалили его из земли Ереванской.

Выведя из крепости, повели его в сторону Канакера. А невежественные канакерские простолюдины, когда услышали о прибытии его, бросились к нему навстречу. Даже девушки, которым не дозволялось выходить из дому, вышли посмотреть на того колдуна; а иные подходили и касались лицом полы его одежды. Многие встречали его с распростертыми объятиями.

Жила там одна старуха вдова, которую звали “жена Егьи” и которая выкормила телку. Куда бы ни шла та старуха, телка следовала за нею. И вместе с толпою, которая шла посмотреть колдуна, отправилась и старуха, а следом за старухой побежала, мыча и задрав хвост, выращенная ею телка. Приспешники колдуна, увидев это, поймали телку и стали говорить: “Эта жертва послана вардапету”. А старуха принялась плакать и говорить: “Это моя телка, а не жертва, ради Бога, отпустите мою телку”. Но не послушались ее, зарезали телку и по частям раздали; раздали даже шкуру и помет в виде благословения.

И привели колдуна в Канакер и ввели в нижнюю церковь. И так как не было места, он поднялся и сел на алтарь, спустил ноги вниз и стал поносить монахов и говорить: “Ежели кто убьет хоть одного монаха, не спросятся с того грехи его [на том свете], и отправится он в рай Божий”.

Жил в том селе Канакер мужчина один по имени Акоп Тутакенц. Пошел этот Акоп к нему на исповедь и попросил отпущения грехов. А Мехлу говорит: “Пойди убей монаха, принеси его мяса и крови, дабы вкусил я мяса, выпил крови его и отслужил обедню, и тогда воскрешу сорокалетнего мертвеца и отпустятся тебе грехи твои”. И поверил ему этот глупец и в ту же ночь отправился к воротам монастыря и стал ожидать: авось выйдет инок Микаел – тот Микаел, о котором мы упоминали в нашем повествовании, – ибо был он моложе остальных. И вот видит, идет епископ Филиппос; набросился на него Акоп и чуть не ударил по голове епископа топором.

Говорит епископ: “С ума ты сошел, Акоп?” Отвечает Акоп: “Согрешил я против тебя, владыка Филиппос, ибо думал, что это Миран” – так как прежнее имя Микаела было Миран. И рассказал Акоп ему все. А епископ вразумил его и говорит: “Он не из тех, кто служит обедню и воскрешает мертвых, а тот, кто делает тебя убийцей, виновником кровопролития”. И пошел Акоп, причитая над собой.

Были в то время там, в Канакере, католикос и воины хана. Когда услышали они об этом, погнали Мехлу до пределов области Ниг. И дошел он до Арзрума и говорил [всем]: “Иду в Иерусалим”. И был в то время в Арзруме вардапет Погос Кегаци. И написали ему отсюда о его (Мехлу) злоумышлении. А он, схватив его, отобрал у него рясу и клобук и наказал паломникам Иерусалима не принимать его в свою среду. Так погиб и исчез он, осужденный на вечные муки.

После гибели Мехлу его приспешники пустили молву, будто, когда Амиргуна-хан ударил вардапета палкой, исказилось лицо хана и ослабели руки его. Так говорят они еще и по сей день.



Закарий Канакерци "Хроника"


Неуместное пристрастие Нерсеса по делам армянским
Я
lev_dmitrich
Нерсеса_Аштаракеци.А.Овнатанян

Вначале деятельность Нерсеса находила полное признание и оценивалась по заслугам, чему не мало способствовала и привязанность к нему патриарха. По окончании персидской войны, жалуя престарелому Ефрему алмазные знаки ордена Александра Невского, государь в то же время и тем же орденом (без украшения) награждает и Нерсеса, при следующем замечательном рескрипте:

«С давнего времени — писал государь:— оказывали Вы отличную приверженность к России, и в особенности в нынешнюю войну с персиянами, когда Вы приняли деятельное участие при наших войсках, подвергая себя даже личной опасности. Генерал-адъютант Паскевич неоднократно доносил о таковых похвальных подвигах ваших, изъясняя, что, во все продолжение войны, Вы ознаменовали себя особым усердием к пользе России, постоянно сохраняя в народе Армянском приязненное расположение не только благоразумными советами и внушениями, но и личным своим примером. В ознаменование столь важных услуг и в знак особенного Моего благоволения ко всему народу Армянскому, я сопричисляю Вас к ордену св. Александра Невского».

Но отношения Паскевича к Нерсесу скоро изменились. Есть положительные данные предполагать, что главным поводом к тому послужило заявление Нерсеса, посланное им к Паскевичу в Дей-Караган, относительно присоединения к России Макинского ханства и проведения новой персидской границы. Нерсес полагал справедливо, что эта граница, начиная от Нахичевани. должна была идти на запад не по Араксу,— как это было уже решено,— а прямою линию по горным кряжам вплоть до турецких пределов, чтобы Персия не вдавалась острым углом во владение России. Паскевич оскорбился этим указанием, — и совета не принял.

В марте 1828 года отношения между ними настолько обострились, что Паскевич даже совершенно устранил Нерсеса от фактического участия в управлении Эриванской областью, уведомляя только Дибича, что «это сделано им самым вежливым образом, без нанесения ему малейшего оскорбления». Затем, в целом ряде донесений он старается дискредитировать Нерсеса в глазах государя, представляя не только деятельность его по отношению к России, но и всю его прошлую жизнь сплетением интриг, созданных его самовластием и честолюбием. Донесения эти в конце концов достигли своих целей, и в июле 1828 года Дибич уже пишет Паскевичу: «Государь император, из неоднократных донесений вашего сиятельства, заметил, что деятельность архиепископа Нерсеса часто оказывается противною видам и пользам нашего правительства, чему может служить доказательством жалоба армянских ратников, которых он самовольно обязал служить 25 лет в Эчмиадзине. Все это дает повод к заключению, не питает ли Нерсес какие-либо секретные замыслы и намерения насчет присоединенных к России областей».

Вот что ответил на это Паскевич:

«Поведение Нерсеса не обнаруживает каких-нибудь вредных противу правительства замыслов, или каких-либо скрытых намерений насчет областей, присоединенных к России. Напротив, во время персидской войны Нерсес всегда являл готовность к услугам в пользу нашу и показывал приверженность к России. Но, отдавая ему полную справедливость в сем отношении, я не могу умолчать, что властолюбие увлекает его за пределы обязанностей звания его и сана, и что он не только в духовных, но и в мирских делах желает действовать с самовластием неограниченным... Глубокая старость и болезни верховного патриарха Ефрема дали ему случай овладеть управлением армянской церкви,— и он, не довольствуясь этим, распространяет свое влияние и на дела мирские, желая выставить себя как бы главою и начальником всего армянского народа. В сем отношении честолюбие его простерлось до того, что он начал издавать прокламации к заграничным армянам и вошел в сношение с соседними турецкими начальниками, стараясь выставлять себя в виде соседа и владельца берега реки Арпачая, отделяя собственные свои выгоды от общих интересов государственных... Сверх того, Нерсес обнаружил неоднократно односторонние виды свои к увеличению доходов и имущества Эчмиадзинского монастыря, хотя бы то клонилось и к ущербу правительства. Одною из причин известных интриг, бывших в Эривани, служило без сомнения то, что Нерсес увидел с первого раза заботливость мою об охранении польз казенных и постиг, что я буду сильно противодействовать намерениям его насчет присвоения армянскою церковью имений и доходов, ей не принадлежащих».

В доказательство своего мнения Паскевич приводит случай: «Едва отданы были на откуп Кульпинские соляные заводы, как Нерсес тотчас объявил, что греческий император Ираклий, еще в 629 году, за 1200 лет перед этим, пожертвовал третью часть Кульп Эчмиадзинскому монастырю». «Наклонность Нерсеса к интригам — продолжает он: — естественным образом должна была возродиться от властолюбия и односторонних видов в пользу армянской церкви. Неуместное пристрастие Нерсеса по делам армянским может найти себе опору в происках других значительных лиц из этого народа, у которого было и есть положительно стремление отстранить себя от влияния и действия наших законов и нежелание подчинить себя обязанностям, отбываемым прочими подданными. Разительный тому пример представляют армяне, водворенные на Северном Кавказе, которые до сего времени не только уклоняются от всех обязанностей, ссылаясь на привилегии, дарованные Петром I, но и стараются к ущербу казны вводить в свои права новых выходцев, которым сих нрав никогда предоставлено не было. Такого же стремления должно ожидать и от армян закавказских».

«Относительно Нерсеса — прибавляет Паскевич:— я нахожусь в большом затруднении. Политика запрещает мне совершенно устранить его от дел, а между тем, если оставить его при всем влиянии, то монастырские притязания будут бесконечны, и казна лишится всех доходов, которые иметь может».


Потто. В.А. «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Том III. Возрождение Армении»


Христианин по имени Мухаммад-Хаджи
Итс Ми
lev_dmitrich


И не важно какое Его имя называют и прославляют. Если человек боится Бога и делает добро и правду, если не враждует с Ним он приятен Ему. Не убивайте лишь за веру в других богов, даже если их культы кажутся служением злу. Ибо "... не мечем и копьем спасает Господь..."


Молодой персиянин Мухаммад-Хаджи Бордабар отрёкся от ислама несколько лет назад и перешёл в христианство. После этого он не только сам стал читать Библию, но и начал раздавать её своим друзьям. У себя дома Бордабар организовывал «незаконные» встречи для молитвы и обсуждения духовных вопросов. Об этом узнала полиция. Бордабара судили за отступничество от ислама, однако он был отпущен под залог.


На воле мужчина продолжал раздавать Священное Писание и роздал около 12 тыс. Библий. В декабре 2012 года полиция Ирана задержала Мухаммада Бордабара вместе с его единоверцами во время домашнего богослужения. В доме христианина обнаружили доказательства его «преступления» — фильмы, кассеты и около 6 тыс. экземпляров Священного Писания. После этого Бордабар был вновь арестован.

За распространение Библии суд приговорил Collapse )


Священный Осел
Итс Ми
lev_dmitrich

«У него отваги хватит на сотню львов, а ума — на пару ослов» Виктор Гюго.


Осёл(онагр) являлся священным животным у фригийцев и фракийцев. В древних Финикии и Сирии образ осла связан с культом Ваала. В Вавилоне в образе осла представлялся бог Ниниб ( Сатурн) .Халдейская богиня смерти представляется стоящей на коленях на осле, перевозимого на лодке через реку преисподней. В древнехеттских представлениях осел выступает как культовый символ плодородия, с которым сопоставляется плодородие женщины-царицы, произведшей множество детей.

В Китае Белый осёл — божественный скакун китайских бессмертных. Также символизирует глупость. В зороастрийской (сасанидской) традиции олицетворяющий лунные фазы космический трехногий осёл стоит посреди моря Фрахвкард. «Когда он кричит, все самки водяных тварей — творения Ормазда — беременеют, а все беременные водяные вредные твари, когда слышат этот крик, выкидывают детенышей».
В Индуизме - в ряде вариантов колесница Ашвинов запряжена ослом или несколькими ослами, с помощью которых Ашвины выиграли соревнование, проводившееся по случаю свадьбы Сомы и Сурьи. Осёл служит ваханой (ездовым животным) божеств, связанных со смертью. В эллинистическом мире осёл (как и козёл) ассоциируется преимущественно с похотью (распутством) и смешной глупостью . В Древнем Риме «ослиным богом» называли животное, ритуально убиваемое в середине зимы во время сатурналий (античный «праздник дураков»). В мусульманской традиции осёл — одно из животных неба
В Армении был обычай жертвенного заклания осла на могиле предка должника: если долг не будет выплачен, душа покойного превратится в осла.

Ишак одомашненный , он же ...Collapse )


Козлоногий виноградарь
Шамаш
lev_dmitrich


Дал Дионис усладу винограда
И правду, заключенную в вине.
Его легко восприняла Эллада,
С богами почитая наравне.


Бог виноделия родился шестимесячным и оставшееся время донашивался Зевсом,на острове Наксос. Чтобы обезопасить своего сына от гнева Геры, Зевс отдал Диониса на воспитание сестре Семелы Ино и её супругу Афаманту, царю Орхомена, где юного бога стали воспитывать как девочку, чтобы Гера не нашла его.Поэтому Диониса часто изображают двуполым, ( гермафродит) - с округлыми чертами, «женоподобным». В мифе о его воспитании, он переодет в девочку; он всё время окружён женщинами, начиная от воспитательниц нимф (связь с водой), и заканчивая сатирами - лесными божествами , демонами плодородия, жизнерадостными козлоногими существами , населявшие греческие острова (sa "tur" ) древний минойский теоним,встречается в надписях и происходит от корня tur «владыка» и приставки "sa"

Кто же этот бог пьянства и разврата ...Collapse )


Ях - Египетский бог луны
западня честолюбия
lev_dmitrich
А для иудеев он стал уже Яхве - ( ивр. יהוה‎ — Йа́хве, Я́гве, встречается вариант Иего́ва) – имя Бога, впервые встречающееся в Ветхом Завете. Оно было открыто сынам Израиля через Моисея. Текст Книги Исход дает возможность изъяснения имени Яхве. В нем Божественное имя связано с глаголом haya(h) – быть. Используемая в Исходе 3:14 конструкция ehye(h) aser ehye(h) переводится как свидетельство Бога о Самом Себе: «Я ЕСМЬ ТОТ, КТО Я ЕСМЬ», сокращенно «Я ЕСМЬ» (в русском переводе: «СУЩИЙ»). Имя «Яхве» - это как бы отклик (Он – Сущий), повторяемый людьми в третьем лице, на Откровение, выраженное Богом в первом лице о Самом Себе.

Из всего этого вытекает одно - в древнем мире большинство народов поклонялись солнцу, за исключением разве что "избранных"