С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

западня честолюбия
lev_dmitrich lev_dmitrich
Previous Entry Share Next Entry
Захват османами Еревана
Эриван Гравюра-Еревана-XVII-века


После захвата в июне 1723 года Мцхеты, османы остались в этих местах. В эти дни Сары Мустафа-паша пришел к выводу, что афганский султан после захвата города Исфахана направится на Хамадан, а оттуда двинется в эту сторону. Сообщив об этом султану Ахмеду, он высказал предположение, что афганцы могут пойти на Ереван, откуда могут двинуться на Мцхету и отобрать ее у османов. В связи с этим падишах (прим. османский султан) сразу же назначил сардаром (прим. командующий) Абдуллу-пашу, носившего лакаб Кёпрюлю 14 и, передав под его командование 75 тысяч воинов, направил их на Ереван.

После прибытия в Эрзрум Абдулла-паша из-за наступления зимы оставался здесь один месяц, а когда наступил март, он двинул войска в поход и разбил лагерь близ реки Арпачай. После этого для разведки боем он отправил вперед двух эрзрумских военачальников Ялгуза (Явуза?) Хасана и Коч Али с 1800 воинами. Когда эти тюркские воины достигли местности Егивард близ Еревана, об этом узнал ереванский хан Михрали и выступил против них, с 12 тысячами воинов. Выражении с обеих сторон было ранено и убито очень много людей. Османы перебили более 11 тысяч иранских воинов, а оставшиеся вместе со своим ханом бежали и заперлись в крепости и больше не осмеливались из нее выходить.

Коч Али и Ялгуз Хасан продвинулись вперед, окружили близ Еревана поселок Карпи и приготовились к атаке. Видя это, жители Карпи пришли в ужас, когда стали думать о судьбе своих близких. Верующие стали взывать к милости господа, чтобы их дети не попали в плен и не погибли. Затем влиятельные люди Карпи посоветовались между собой и решили отправить к ереванскому хану человека, который бы сообщил, что османы окружил Карпи. Они стали побуждать его выслать войска для обороны их городка и сами дали Слово, что отдадут свои жизни в сражении ради защиты городка и разгрома врага. Однако ереванский хан, не имевший достаточно сил для собственной защиты, не стал даже и слушать их призывы. Тогда жители Карпи вместо того, чтобы подчиниться османам, сделали вид, что они готовятся к сражению с ними. Они стали укреплять свои жилища, перекрыли все подступы к городку и, пока не прибыл Абдулла-паша, много дней находились в боевой готовности.

Жители Карпи пошли на такой шаг в надежде на то, что ереванский хан в конце концов все же пошлет войска на их защиту. Однако хан сидел в крепости совершенно, без сил и сам нуждался в помощи. Наконец с помощью Господа положение стало таким: Абдулла-паша не спешил со штурмом Карпи и послал им предложение о мире. Он говорил: «Ведь вы издавна были подданными османов! Зачем же вы сейчас восстали? Что за нужда вам сражаться за земли, над которыми вы власти не имеете? Поэтому возвращайтесь-ка вы к прежнему своему положению и не доводите мои войска до крайности. А я выделю один полк для вашей защиты».

Услышав эти слова, влиятельные люди Карпи стали советоваться о том, какое им принять решение, ибо пребывали они между надеждой и страхом. Некоторые из них были уверены, что их обманут и пленят, как только они поверят этим словам и сдадутся. Другие же говорили, что у них нет сил, которые можно было бы противопоставить такой огромной армии. В конце концов они решили дать такой ответ: «Так как мы не можем заставить всех покориться, мы просим дать нам 10 дней отсрочки». И паша, не желая разгрома поселка и превращения его в безлюдную пустыню, принял их предложение.

После этого влиятельные люди Карпи отправили ереванскому хану Михрали секретное письмо такого содержания: «Мы окружены войсками османов, и у нас нет сил противостоять такому количеству войск. Поэтому мы дали сардару слово, что сдадим Карпи через 10 дней». Михрали-хан не одобрил этих действий и потребовал, чтобы они смело вступили в сражение и пообещал прислать им порох и другие необходимые припасы. Для того, чтобы воодушевить их на сражение, Михрали-хан сказал: «Ваш католикос (прим. Аствацатур I Хамаданский, 1715-1725) отправился к шаху Тахмазу для того, чтобы устранить военную опасность, в которую мы попали. Поэтому вам надо потерпеть до тех пор, пока от него не прибудут известие и помощь».




астваци

И действительно, католикос Аствацатур в те дни по приглашению отправился к шаху Тахмазу, но то, что безбожный хан советовал им по этой причине быть терпеливыми, было советом бесполезным и неумным. Совет безбожного иноземца был попросту наглой выходкой нахального человека, показывающего видимость заботы о нашем попавшем в беду христианском народе. На самом деле совет хана вел к истреблению народа. Если бы он был их искренним стражем, то разве позволил бы гнать их как стадо баранов на убой? Ведь даже если большинство народа и могло бы сражаться, как мог такой жалкий и неукрепленный поселок оказать сопротивление огромной армии! Поэтому влиятельные люди Карпи обсудили создавшееся положение и, не придавая значения словам хана, решили сдаться османам, и для того чтобы смягчить сердце паши, они приготовили для него подарки из золота, серебра и драгоценных камней и в условленный день отправили их ему с выбранными для этого дела людьми.

Паша спросил у прибывших о количестве жителей Карпи. Они ответили, что их около 6 тысяч человек. Паша сказал: «Если вы решили подчиниться нам с чистой совестью, тогда сдайте оружие, что в ваших домах и что на вас самих». Они приняли эти условия и паша отправил с ними полк воинов, которые собрали все имевшееся в Карпи оружие. После этого паша облачил в почетные одежды четырех влиятельных лиц Карпи — Агабабу, Саркиса, Погоса и Авака. Одновременно паша приказал оставшемуся там полку хорошо охранять Карпи, а сам приготовился к атаке на Ереван.
Выступив из Егиварда, Абдудла-паша разбил лагерь близ Еревана, на, повороте канала, в месте, называемом Самбеги (Ямбеги) Далма. Все жители сел и поместий в окрестностях Еревана укрылись за стенами города.

Через семь дней после начала осады Еревана, когда османы еще не успели напасть на Эчмиадзин, от падишаха прибыл фирман, в котором паше приказывалось в Эчмиадзин не вступать, воинам запрещалось приближаться к нему и никто не имел права что-либо взять или похитить там или причинить кому-либо из его обитателей вред. Это произошло благодаря заступничеству Господа, ибо когда османы пришли на земли, где обитали армяне, живший в Стамбуле некий набожный муж по имени Сегбос (прим. Сегаестрос Ереванцян) — самый известный из всех тамошних видных армян и самый авторитетный при дворе султана своей полезной службой человек — обратился к падишаху, чтобы получить его волеизъявление по поводу внимания к армянам и неприкосновенности Эчмиадзина.

И паша, согласно воле падишаха, предостерег войска от нападения на Эчмиадзин и выделил один полк для его защиты.
Католикос Аствацатур в те дни в Эчмиадзине отсутствовал и пребывал в Тебризе при дворе шаха.

Перед началом штурма крепости Еревана Абдулла-паша отправил послов с предложением сдать ее без боя, Однако мухафиз города Михрали ответил, что Они; неправомочны вести переговоры о сдаче, что они сообщат своему шаху об этом и что они сдадут крепость, как только поступит приказ.

Поняв, что крепость мирным путем не сдадут, паша приготовился к штурму. Продвинувшись ближе к Еревану, османы начали его обстрел из пушек. В связи с этим Михрали приказал армянам сражаться вместе с иранцами. Они бились с османами 60 дней и перебили большое число их воинов, не давая им возможность проникнуть в город. Видя, что количество его воинов уменьшается, Абдулла-паша послал за помощью к марам (курдам), которые хотя и прислали 35 тысяч, воинов ничего с защитниками, крепости поделать не смогли. Упорное сопротивление горожан и ухудшение состояния армии вынудили Абдулла-пашу приостановить наступление и обратиться к падишаху со следующим: «В этом городе очень много войск, и мы уже потеряли большое число воинов. Каков будет Ваш приказ? Пошлете ли Вы помощь или же нам отойти назад?»

В связи с этим падишах приказал паше Кутахьи выступить на помощь Абдулла-паше, и вскоре тот прибыл к стенам города с 10 тысячами воинов. Через три дня оба решили двинуть войска вперед, не ослабляя блокады города. Наутро следующего четверга войска двинулись вперед и вплотную подошли к Еревану.

Когда войска переправлялись через протекающую перед городом большую реку, именуемую Зангу, то от огромного множества переправлявшихся казалось, что река пересохла и в ней вообще не было воды. И хотя переправлявшиеся через реку османские войска и приблизились к городу, дальше пройти они не смогли, ибо находившиеся в городе воины до полудня совершили Несколько контратак и не дали им продвинуться. Все сражавшиеся были армянами, ибо иранцы вместе со своим ханом укрылись в цитадели и оставили армян самих сражаться в незащищенной части города.

13.


Во главе этих сражающихся армян стояли Оганес Хиндибегян, Погос Кичибегян, Оганес Карчик и Давид Мирзаджанян. Кроме того, один из жителей города, по имени Григор ночью собрал много армян в монастыре Сурб Саркис, что в квартале (махалля) Дзоракег и обратился к ним со следующими, словами: «Что будем делать? Завтра османы всех нас предадут мечу, а женщин и детей наших возьмут в плен».

В городском квартале Конди проживало сто семей богатых и храбрых цыган-христиан. Их главных предводителей Газароса Батуряна, Кылдуза, Давида, Байрама и Петроса вместе с другими пригласили к монаху Григору. Народ вместе со своим монахом стал с плачем умолять их придти на помощь. Газарос сказал монаху: «У меня есть 200 вооруженных храбрых молодцов. Я призову их, и мы с радостью будем сражаться». Вслед за Газаросом выразили согласие сражаться Оганес Хиндибегян, Пиригул, Арзум-бек, Таддеос, Мыгун, Мыкыртыч, Малкус, Никалаос, Аветис Сирарпионян, Агазаде, Нури, Зохраб, Алексан, Агам, Галуст, Арам и другие предводители армян. Упомянутые предводители собрали в близлежащих к Еревану селах Паракар, Гугумбет, Кавакерт, Аринч, Цакаван, Аван, Цак и Еникёй 9 тысяч молодых бойцов. Все мужчины этих сел, могущие держать оружие, собрались за стенами цитадели в незащищенной части Еревана. Кроме того, в квартале Эски Реван к ним присоединилось много молодых бойцов, собранных в отряды под командованием Пехлевана Никогайоса, Мариамйаноглу Андониоса, Хатунйаноглу Патика и священника Мовсеса. Таким образом, число бойцов, вооруженных мечами и ружьями, достигло 9443 человека. Эти молодые люди, оставив дома женщин, детей и немощных, собрались вместе со своими старшими в квартале Еревана Дзоракег, чтобы сражаться за себя и своих жен и детей.

В разных кварталах были выделены отдельные группы для обороны проходов и улиц. Они должны были вступать в сражение, когда вражеские воины начнут проникать вглубь улиц.

Окрестности города утопали в садах и парках. Деревья были посажены здесь давно с целью защиты города. Перед этими деревьями текла река Зангу. Из-за этой реки и густых насаждений оружие применять было неудобно, и османские воины не пытались проникнуть в город. Они вели обстрел города с противоположного берега реки, ожидая подходящего случая, чтобы продвинуться вперед и время от времени делали попытки прорваться в город.

Хан Еревана и все вельможи укрылись в цитадели и вели оттуда огонь из пушек, но по мере продвижения османов к городу, огонь из этих пушек стал бесполезным. Хан Еревана взял с собой в цитадель 12 знатных армян с семьями, в том числе Мелик Саака, Ага Вели сына Мелика Агамала, его брата Карапета, Микаэла Бархударяна, Бабаджана Мозракияна и других.

Пока христиане, как уже говорилось, стояли наготове за стенами крепости в ожидании сражения, османы получили из Египта помощь в количестве 3 тысяч воинов. Они разбили свой лагерь близ Норакега (Еникёя). Эти воины были более храбрыми и отважными. Не получая приказа от главнокомандующего Абдулла-паши, они решили сами ворваться в город со стороны Дзоракега, и вслед за ними огромной толпой ринулись вперед и другие войска. Эти воины решили сами одержать победу и захватить трофеи, и когда они ворвались в квартал Дзоракег, его защитники оказались беспомощными и бежали в квартал Агорияц («Мельницы»). Когда об этом узнали цыгане в других кварталах, они бросили туда на помощь 300 мужчин и, ведя огонь с высокой позиции, сумели перебить до 6 тысяч вражеских воинов, вынудив остальных бежать. В этом сражении христиане потеряли 1300 воинов.

Абдулла-паша, разгневанный беспорядочными действиями египтян, издал строгий приказ, запрещавший воинам двигаться вперед без его распоряжения. Падишах издал распоряжение о выступлении ему на помощь Сары Мустафа-паши и Реджеб-паши, и Абдулла-паща, зная об этом, пребывал в ожидании подхода войск. Однако не дождавшись их прибытия, Абдулла-паша вторично бросил своих воинов на штурм со стороны квартала Конди. По этой причине армяне спешно перебрались туда, храбро вступили в бой и обратили врага в бегство. В этом сражении было ранено и вышло из строя 400 армян и 40 цыган, но все они остались живы.

После этого османские воины до прибытия войск указанных двух пашей никаких попыток продвижения вперед не делали. Указанные паши прибыли через 15 дней с 38 тысячами воинов. Обсудив с Абдулла-пашой положение, они решили начать штурм с четырех сторон и ни в коем случае не отступать.

ту ottoman-horsmen

С прибытием двух пашей количество османских войск увеличилось, словно морской песок, и христиан обуял страх от их штурма, который начался со всех сторон. Они поняли, что как храбро они не будут сражаться, все равно им против такой огромной армии не устоять и, не имея никакой помощи, они будут подобны рыбе, попавшей в сети. Поэтому они стали советоваться с монахом Григором о том, что им предпринять. Монах сказал, что надо отправить к османам посланца, который сообщил бы им об их, армян, подчинении и просил бы о перемирии. Но никто не решался отправиться в качестве посла, ибо отправленный ранее послом Арутюн до паши не добрался, — он был перехвачен османскими воинами и убит, потому что воины эти горели желанием разграбить город и слышать не хотели ни о каком перемирии.

В конце концов некто Мирза Алиджанян выразил готовность пожертвовать собой ради общей пользы. Этот человек, нагрузившись подарками, отправился вместе со своим мальчиком-слугой в лагерь османов. Когда он приблизился к османам, они схватили его, отвели в укромное место и убили. Увидев, что произошло с его хозяином, мальчик бежал, и хотя за ним бросились османы, он прыгнул с обрыва в реку Зангу, спасся и, вернувшись, рассказал о случившемся. Пришедшие в крайнее отчаяние армяне решили положиться на милость божью и собрались в церкви, где стали молиться, после чего разошлись по своим местам и стали ожидать исхода событий.

На следующий день, в пятницу, османы снова начали всеобщий штурм и вскоре ворвались в город. Сражение между армянами и османами продолжалось до вечера. В этом жестоком рукопашном бою было пролито столько крови, что воды реки Зангу стали красными, а трупный запах был слышен издалека.

7 июня 1724 года, город был взят османами. Часть армянских воинов была изрублена, многие из них утонули в реке, а женщины и дети были пленены и разделены между османскими воинами. Что же касается хана Еревана и всех иранцев, и видных армян, укрывшихся вместе с ним в цитадели, то они от всего этого пришли в отчаяние и потеряли уверенность в том, что им удастся удержать крепость. Каждый стал думать о том, как спастись ему самому.

Когда шло сражение между османами и жителями Еревана, находившийся в Тебризе шах Тахмаз выступил из города с 6 тысячами воинов и отправился в Хорасан. Он боялся с таким малым количеством войск идти на защиту Еревана.

Как мы уже говорили, шах отпустил находившегося при его дворе католикоса Аствацатура и разрешил ему отправиться в Эчмиадзин. Когда о его прибытии узнал Абдулла-паша, он вызвал его к себе, оказал ему хороший прием, преподнес почетную одежду, усадил около себя и стал дружески беседовать с ним, Паша три дня угощал католикоса в своем лагере, после чего завел разговор о предстоящей войне и сказал: «Несмотря на то, что мы взяли город, те, кто заперся в цитадели, вместо того, чтобы молить о мире, все еще сопротивляются! Что будем делать?» Католикос ответил: «Я отправлюсь к ним и уговорю их сдать крепость».

Когда хан увидел, что католикос подошел к стенам крепости, он спросил его со стены — зачем тот пришел. Хан послал человека, чтобы узнать от католикоса о новостях касательно шаха Тахмаза. Когда прибывший стал расспрашивать католикоса, тот сказал: «Не надейтесь, что вы получите от него какую-либо помощь! Лучше подумайте о своей судьбе!».

Когда хан узнал об этом, то впал в страшное отчаяние. Затем он отправил к католикосу бывших с ним знатных армян Карапета, Саака и Андона, чтобы они разузнали что-либо новое. Католикос рассказал им о положении шаха Тахмаза и о том, что в случае перемирия паша после сдачи крепости отпустит их на свободу.

Упомянутые армяне вернулись и передали хану слова католикоса, а католикос отправился к паше и попросил его подождать несколько дней, пока в крепости обсудят создавшееся положение. После этого он отправился в Эчмиадзин.

Хан Еревана собрал к себе всех военачальников и спросил их, что делать дальше. Некий Мелкум-бек сказал так: «По-моему лучше договориться о сдаче на условиях нашей свободы, чем сдать через несколько дней сопротивления и крепость, и самих себя!». Находившийся здесь же некий Черчи-баши (глава мелочных торговцев) на это возразил: «Вы должны хорошо знать, что, если мы сдадим османам крепость, они разграбят наши дома и пленят наши семьи. Хотя они сейчас и дают слово отпустить нас на свободу, но как только они возьмут крепость, то сразу же изменят своему слову». Наконец, один из них предложил вызвать католикоса в крепость и узнать о своей судьбе от него лично.

Михрали-хан сообщил находившимся в крепости армянским вельможам мнение командиров и спросил о том, что они думают. Они сказали: «Как прикажете!». После этого хан решил отправить к османам одного армянина, чтобы тот попросил пашу прислать католикоса в крепость еще раз. Иранца, они. посылать не могли, ибо как только таковой появлялся за крепостными стенами, османы его тут же убивали.

Выбор пал на армянина Андона, которому дали в руки белый флаг и на веревке спустили вниз с крепостной стены, ибо боялись открывать ворота.


картаpersidskyi_pohod_petra_I

Когда Андон попал в расположение османских войск, его повели к паше. Отвечая на вопрос паши — откуда он пришел и куда направляется, — Андон ответил: «Я отправлен из крепости, чтобы вручить Вашему превосходительству письмо!». Он вручил паше письмо. Прочтя его, паша тут же послал в Эчмиадзин офицера, чтобы доставить в лагерь католикоса.

Когда католикос прибыл, паша предложил ему сесть и сказал: «Михрали-хан желает тебя видеть. Ступай, посмотри, что он скажет!». Не успел католикос дойти до ворот крепости, как его тут же отвели во дворец хана. Собравшиеся там иранские и армянские вельможи хотели услышать от него лично о мерах, которые им надо предпринять, чтобы спасти свои души. Различными обнадеживающими словами католикос убедил их в том, что словам паши можно верить и что крепость надо сдать.

Католикос вернулся к паше с тем, чтобы дать ему знать о сдаче крепости. Одновременно он упросил его, дать письменное заверение в том, что находящиеся в крепости будут отпущены. Паша согласился с просьбой католикоса и даже облачил его в почетную одежду. Затем паша выдал католикосу грамоту о перемирии и послал с ним 3 тысячи воинов для занятия крепости. Католикос приблизился вместе с воинами к крепости и передал туда грамоту. Там прочитали ее, после чего открыли ворота крепости.

Сначала в крепость вошел католикос, который находился на площади до тех пор, пока все воины османов мирно не вошли в крепость. Как только воины вошли в нее, они сразу же захватили орудия (прим. 28 сентября 1724). Затем Михрали-хан и все вельможи и командиры отправились с католикосом к паше, чтобы выразить ему свою покорность. Паша оказал Михрали-хану достойный прием, после чего приказал вывести из крепости всех иранцев. А когда все они вышли, то он сказал им, что по желанию султана Ахмеда три иранца — Касим-бек, Шихали-бек и Аббас-бек будут отправлены в Стамбул. Всех троих он приказал засунуть в мешок (чувал) и утопить в реке Зангу. Михрали-хана и других вельмож паша отпустил на все четыре стороны.

После того, как всё это закончилось и наступило спокойствие, католикос отправился в Эчмиадзин.



«Армянская анонимная хроника, 1722-1736 гг.»




?

Log in

No account? Create an account