?

Log in

No account? Create an account

С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

Мы нуждались в украинском зерне
Я
lev_dmitrich
Немцы_в_Киеве_март_1918

На Украине германские войска после взятия 1 марта Киева свое продвижение замедлили. Одесса пала 12 марта почти без борьбы. Помогли немецкие части, прошедшие через Молдову после заключения 7 марта предварительного мира с Румынией. ОКХ намеревалось идти так далеко, сколько требовалось для достижения целей, которые и побудили нас вторгнуться на Украину.Украинцы нас позвали. Мы, но еще сильнее Австрия и армия этой двуединой монархии, нуждались в украинском зерне; поэтому эта страна не должна была попасть в руки большевиков и способствовать их усилению. Мы обязаны были поддержать Украину ради нашей же собственной пользы.
Во многих местах обширной оккупированной территории нашим войскам приходилось вести бои с большевистскими отрядами и бандами. В большинстве случаев с ними справлялись без особых усилий. Закончив продвижение, главнокомандующий войсками на Востоке договорился с советским правительством о демаркационной линии. Было вполне в характере советского правительства часто обвинять наши части в несоблюдении этой линии, в то время как от германского командования на Востоке неоднократно поступали сообщения о вторжении большевистских банд в защищаемую нами область. К сожалению, в министерстве иностранных дел, по-видимому, больше доверяли большевистской лжи, чем нашим правдивым докладам.
Германским военным и гражданским властям было предоставлено самое широкое поле деятельности. ОКХ с напряженным вниманием следило за происходившим, будучи больше всех заинтересовано в ее результатах. Командование группой армий со ставкой в Киеве принял генерал-фельдмаршал Эйхгорн. Германское правительство представлял посол фон Мумм. Заготовкой различных запасов занималось имперское министерство экономики. Более запутанной и разобщенной системы управления было просто невозможно придумать. Такой подход обуславливался негативным отношением в Берлине к «милитаризму», а также чиновничьим бюрократизмом с его шаблонным стилем работы.
Как и следовало ожидать, молодое украинское правительство оказалось неспособным навести в стране порядок и обеспечить нас зерном и вскоре исчезло с политической сцены. Руководить государством взялся гетман Скоропадский. С ним работать было можно.
Вскоре начали создаваться новые украинские воинские формирования. На это требовалось время, а пока от них германскому военному командованию было мало пользы. Находившиеся на Украине германские части нужны были для борьбы с большевиками и для обеспечения экономической эксплуатации занятых земель. Всякий раз, когда мы намеревались забрать у группы армий на Украине какие-то войска, командующий фон Эйхгорн громко жаловался на недостаток сил.


карта укр 1918

Имперское министерство экономики осуществляло на Украине опережающую реальные события политику мирного времени. Против такого подхода можно было бы не возражать, если бы только он соответствовал нуждам ведения войны.
Вскоре пришлось окончательно похоронить всякие надежды на то, что с зерном Украины мы получили в свои руки мощный экономический рычаг, который улучшит наши позиции в отношениях с нейтральными государствами и облегчит наше экономическое положение, чрезвычайно важное для повышения боеспособности германских войск.
Правда, собранное на Украине продовольствие в сочетании с нашей помощью спасли Австрию и армию двуединой монархии от голода, но это была самая неотложная мера. Вместе с тем Германия не получила хлеба и кормов для скота в том объеме, который был необходим, чтобы восстановить силы и здоровье нации. Разумеется, Украина осенью 1918 г. все-таки помогла Германии поставками мяса. Можно было не трогать поголовье домашнего скота у себя на родине и на оккупированных территориях. Войска обзавелись большим количеством лошадей. Без них вести войну было просто невозможно. Если бы всех этих лошадей пришлось брать в Германии, то сильно бы пострадало отечественное сельское хозяйство. Украина обеспечивала нас и самым разнообразным сырьем.


Эрих Людендорф «Мои воспоминания о войне. Первая мировая война в записках германского полководца. 1914–1918»



Однажды немецкий народ поймет всю степень своей неблагодарности и вины перед своей армией
Я
lev_dmitrich
люд2222

А в это время постоянно нарастал поток сообщений из войсковых частей Германии о неблагоприятном влиянии на фронтовиков настроений в стране. Армейские чины жаловались также на засилье враждебной пропаганды. Войска буквально захлестнул поток вражеских пропагандистских писаний, представлявших серьезную угрозу. ОКХ (прим. верховное командование) объявило вознаграждение за сбор и сдачу подобных материалов. Но воспрепятствовать его ядовитому воздействию на мозги и сердца наших солдат ОКХ не могло. Противодействовать вражеской пропаганде по-настоящему можно было, к сожалению, в тех условиях только при активном содействии германского правительства. Одних занятий по патриотическому воспитанию было недостаточно.
Ухудшению психологического состояния войск во многом способствовало и зачисление вновь в действующую армию после продолжительного отпуска солдат, вернувшихся из русского плена. С ними частично проникли на фронт и преступные идеи. Сначала эти бывшие военнопленные вообще отказывались снова надевать военную форму и идти на фронт, полагая, что им, как и солдатам, вернувшимся по обмену из английского и французского плена, уже больше не нужно воевать. В Грауденце дело дошло до серьезных волнений.
Слишком многое влияло на душевное состояние стоявших на Западе германских частей, ослабленных гриппом и недовольных скудным и однообразным питанием. Захваченный в наступлениях провиант позволил какое-то время несколько разнообразить солдатский рацион, но уже ощущалась острая нехватка картофеля, хотя его урожай в Германии в прошлом году был особенно богат.
В баварских воинских частях ширились сепаратистские настроения. Влияние этих устремлений, распространяемых с молчаливого согласия баварского правительства и поддерживаемых вражеской пропагандой, отчетливо чувствовалось. Подстрекательская деятельность против кайзера, кронпринцев и всего королевского дома приносила свои плоды. Постепенно баварские солдаты стали воспринимать войну как чисто прусскую затею. Командиры использовали их в боях уже не столь охотно, как в первые годы войны.


люд bayer_main_640

Германия полностью находилась под влиянием вражеской пропаганды и речей государственных деятелей другой стороны, чьи выступления в первую очередь предназначались для нас. Все партии, представленные в парламентском большинстве, за исключением правых центристов, не уставали повторять основные тезисы враждебной пропаганды и спешили со своими предложениями относительно примирения, взаимопонимания и разоружения, не заботясь о необходимости сначала решить проблему нового миропорядка. Статс-секретарь ведомства иностранных дел, олицетворявший подобные взгляды, даже заявил, что исход войны не может быть решен только на полях сражений. Он, разумеется, вслух произнес то, о чем депутатское большинство думало. Так говорили в рейхстаге, в печати и повсюду нашему измученному народу и солдатам на фронте, от которых ОКХ требовало воевать, не щадя своей жизни. Разве могли при подобном постоянном внушении слабые натуры окрепнуть духом? Разве можно было ожидать, чтобы самоотверженно сражались за монарха и отчество молодые люди, росшие без надлежащего родительского воспитания в условиях политической партийной сутолоки и жизненных наслаждений, внезапно, после короткой подготовки, отправленные на фронт, или сбитые с толку мужчины, ставшие солдатами в связи с истечением срока брони? Разве не логичнее было предположить, что все они прежде всего станут думать о спасении собственной жизни?
Кроме того, все ближе к Германии подбирался большевизм, уже официально обосновавшийся в Берлине, чьи идеи охотно подхватили и распространяли независимые социал-демократы. Мы предостерегали от появления в Берлине Иоффе и, по инициативе главнокомандующего на Востоке, предлагали вести с ним дальнейшие переговоры в одном из городов оккупированной территории. Мы неоднократно указывали компетентным службам на революционную деятельность русского посольства в Берлине с его многочисленным служебным персоналом, на его связь с независимыми социал-демократами и их революционную работу, но никакой реакции не последовало. Господин Иоффе, при всей его уступчивости и сговорчивости, смог до такой степени ослабить боевой дух немецкой нации, в какой не удавалось Антанте с помощью блокады и пропагандистских трюков.
Он снабжал нацеленные на переворот подрывные элементы Германии денежными средствами. Его революционная деятельность стала известна в полном объеме, разумеется, лишь позднее. В Магдебурге руководитель независимых социал-демократов Ватер заявил: «С 25 января 1918 г. мы последовательно готовили переворот. Своих людей, отправлявшихся на фронт, мы побуждали к дезертирству. Дезертиров мы организовывали, снабжали фальшивыми документами, деньгами и листовками и посылали во все стороны, но главным образом снова на фронт, где они должны были обрабатывать солдат и разлагать фронт. Они убеждали солдат переходить на сторону противника, и разложение, таким образом, медленно, но верно свершилось».
Сказывалось также влияние отпускников, зараженных революционными и большевистскими идеями. В поездах тоже велась активная пропаганда. Ехавших в отпуск солдат убеждали не возвращаться на фронт, следовавших на фронт подбивали на пассивное сопротивление, склоняли к дезертирству или мятежу. В конце июня – начале июля многое еще четко не просматривалось, но уже незаметно и неудержимо надвигалось.
Немецких буржуазных либералов, социалистов и большевиков объединяло одно стремление – всячески подорвать власть; работа в этом направлении шла уже десятилетиями. И вот, когда государство оказалось в беде, все вышло на поверхность. Я не стану говорить о том, как честолюбивые депутаты лишали наше слабое правительство последних остатков уважения, и о том, как со всех сторон старались поколебать мои позиции и доверие ко мне, справедливо видя во мне подлинную опору существующей власти. Я думаю только о планомерной работе против офицерского корпуса. Вместо того чтобы признать офицеров в качестве гарантов законности и порядка в государстве, в них усматривали носителей «милитаристского духа», не задумываясь над тем, какое, собственно, офицеры имеют отношение к недостаткам, виною которых они якобы являются. Все обвинения были абсолютно беспочвенными. Офицерский корпус Германии никогда не занимался политикой. В нем служили представители всех сословий и партий; каждый мог стать офицером. К сожалению, по многим признакам офицерский корпус за время войны сильно изменился и мало походил на прежний. В непорядках и нарушениях виноваты были чуждые элементы, снизившаяся мораль нации и недостаток опыта у молодых офицеров, слишком рано занявших свои командные должности из-за чрезвычайно больших потерь офицерского корпуса. Однажды у доверчивого немецкого народа откроются на эти обстоятельства глаза, и он поймет всю степень своей неблагодарности, собственной огромной вины перед этим благородным сословием, а также перед своей армией и отечеством и перед самим собой. Быть может, тогда он найдет истинных виновников. Но в тот период, как по команде, все обвинения обрушивались на офицерский корпус.


Эрих Людендорф «Мои воспоминания о войне. Первая мировая война в записках германского полководца. 1914–1918»


Германию захлестнуло высокое половодье
Я
lev_dmitrich
1918

С конца октября события развивались в бешеном темпе.
На Западе германские войска под давлением противника со стороны Вердена отошли 4 ноября на позицию Антверпен – Маас. Фронт в Эльзас-Лотарингии, сохраняя порядок, ожидал нападения противника.
В сражении в верхней Италии 24 октября – 4 ноября австро-венгерская армия оказала стойкое сопротивление. Правда, вскоре, после того как безголовое правительство в Вене заявило о ликвидации двуединой монархии, армия распалась.
Вражеские войска нанесли удар в направлении Инсбрука. ОКХ провело обширные мероприятия по обеспечению безопасности южных границ Баварии. От угрозы со стороны Балкан защищал оборонительный вал, расположенный вдоль Дуная. Мы остались в одиночестве в окружении враждебного мира.
В начале ноября разразилась подготавливавшаяся независимыми социал-демократами революция, сначала на военно-морском флоте. Правительство принца Макса не нашло в себе силы задушить в зародыше поначалу лишь отдельные мятежи русского образца. Оно выпустило из рук бразды правления и пустило события на самотек.
9 ноября в 12.00 принц Макс самовольно объявил об отречении кайзера от престола. Правительство спустило в войска приказ, практически запрещавший применение оружия, и затем само исчезло с политической сцены.
Кайзер был поставлен перед свершившимся фактом. По совету ставки главного командования в Спа он отбыл в Голландию. Кронпринц последовал за ним, после того как Берлин отклонил выраженное им желание продолжать служить Германии на любых условиях. Союзные монархи отрешились от нас.
9 ноября Германия, лишенная сильной руки и собственной воли, развалилась как карточный домик. Прекратило существование то, ради чего мы жили и творили, ради чего четыре страшных года проливали кровь. У нас не было больше отечества, которым мы могли бы гордиться. Был уничтожен государственный и общественный порядок. Всякая власть отсутствовала. На германской земле воцарился хаос, большевизм и террор, чуждые немецкой нации не только по названию, но и по своей сути. На моей родине действовали рабочие и солдатские Советы, появление которых готовилось долго, планомерно и тайно. В них заседали люди, которые могли бы помочь Германии закончить войну по-другому, но предпочли прикрыться «броней» или дезертировать.

Большинство резервных воинских частей, где мысль о перевороте нашла благодатную почву, встало на сторону революционеров.
Тыловые подразделения, дислоцированные на занятых восточных и западных территориях, среди которых также проводилась активная подрывная работа, забыв воинскую дисциплину, кинулись, сломя голову и грабя, по домам. Из Румынии и с Дунайского фронта наши части перешли в Венгрию, где и были интернированы.
На боевом Западном фронте тоже были созданы с согласия начальства солдатские Советы. Новые властелины и их гражданские соратники отказались от любого сопротивления и подписали без всякого правооснования документ о капитуляции, сдавшись на милость заклятого врага.
Войска Западного фронта еще смогли в полном порядке пересечь государственную границу и отойти за Рейн, чтобы потом под влиянием доморощенных мятежников и торопливой опрометчивой демобилизации утратить всякое чувство долга перед родиной.
Солдаты, храбро воевавшие с врагом, поддавшись воздействию разлагающей атмосферы, предали и армию, и отечество, думая только о собственном благополучии. К ним, забыв обязанности своего сословия и свою историческую миссию, примкнули и некоторые офицеры. Мы были свидетелями эпизодов, в возможность которых ранее ни один военный не поверил бы. Тем выше нужно ценить верность офицеров, унтер-офицеров и солдат, в этих трудных условиях поставивших себя на службу своей отчизне.
Повсюду разбазаривалось военное имущество, окончательно подрывалась обороноспособность Германии, безвозвратно терялись огромные ценности. Исчезло гордое германское войско, четыре года успешно противостоявшее превосходящим вражеским силам, совершившее небывалые в истории подвиги и защитившее границы родной земли. Победоносный военный флот передали противнику. Новая власть, чьи представители никогда не боролись с врагом, торопились амнистировать дезертиров, военных преступников и в какой-то степени самих себя и своих друзей. Эта власть вместе с солдатскими советами ретиво и целенаправленно уничтожала всякие основы военной службы. Таковой была благодарность нового государства миллионам немецких солдат, проливавшим кровь и отдавшим свою жизнь, защищая родину. Учиненный разгром германских вооруженных сил – это преступление, трагичнее которого мир еще не знал. Германию захлестнуло высокое половодье, но порожденное не природным катаклизмом, а слабостью возглавляемого рейхсканцлером правительства и бездействием народа, лишенного надлежащего руководства.


Эрих Людендорф «Мои воспоминания о войне. Первая мировая война в записках германского полководца. 1914–1918»