?

Log in

No account? Create an account

С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

Нельзя сразу вести войну с Германией и с еврейством
Итс Ми
lev_dmitrich
евр2

Из стенограммы заседаний Совета Министров Российской империи 5 и 6 августа 1915 года

Со времени развития нашего отступления Совету Министров неоднократно приходилось сталкиваться с вопросом о евреях. В Ставке сложилось убеждение, что еврейское население на театре войны является сосредоточием шпионажа и пособничества неприятелю. Отсюда возникла мысль о необходимости очищать прифронтовую полосу отъ евреев. Применение этой меры началось из Галиции.
Тыловые власти стали высылать тысячи и десятки тысяч австрийских евреев во внутренние русские губернии. Производилось это, конечно, не добровольно, а насильственно. Евреи изгонялись поголовно, безъ различия пола и возраста. В общую массу включались и больные, и с увечьями и даже беременные женщины. Слухи об этой мере и сопровождавших ее насилиях тогда же распространились как в России, так и за границей. Влиятельное еврейство подняло тревогу. Союзные правительства начали протестовать против подобной политики и указывать на опасные её последствия. Министерство финансов почувствовало различные затруднения в проведении финансовых операций.
Совет Министров неоднократно как в письменной форме, так и в порядке устных сношений через Председателя и отдельных министров обращал внимание Верховного главнокомандующаго и генерала Янушкевича на необходимость отказаться от преследования еврейской массы и огульного обвинения её в измене, поясняя, что этого требуют как внутренние, так и международные соображения. Однако, Ставка оставалась глухой на всякие доказательства и убеждения. Напротив, когда наше отступление повлекло за собою очистку уже русских губерний, то сначала в Курляндии, а затем и в других местностях принудительное еврейское переселение выполнялось в массовых размерах особо для сего назначаемыми воинскими отрядами. Что творилось во время этих экзекуций — неописуемо. Даже непримиримые антисемиты приходили к членам правительства с протестами и жалобами на возмутительное отношение к евреям на фронте.
В конце концов в тех, входивших в черту оседлости губерниях, куда выдворялись гонимые военными властями невольные беженцы, становилось невыносимым жить не только пришлому, разоренному люду, но и самому коренному населению. Обострились всевозможные кризисы — продовольственные, квартирные и прочие. Появились заразные болезни. На местах настроение принимало все более тревожный характер; евреи озлоблены на всех и на вся, а жители — на непрошенных гостей, к тому же названных предателями и изменниками, и на порядки, при которых существовать у себя дома становится невозможным. Еврейская интеллигенция и объединенные, с ней русские общественные круги возмущены до крайней степени; печать, думские фракции, различные организации, отдельные видные представители русского еврейства требуют от правительства решительных шагов для прекращения массовых преследований. В союзных странах и, особенно, в Америке раздаются горячие призывы помочь страждущим в России евреям, собираются митинги протеста против политики племенного утеснения и т. д. Последствия этого движения — возрастающие препятствия в получении кредитов и на внутреннем, и на иностранных рынках. Наиболее тяжело отражались такие последствия на наших финансовых интересах, связанных с Соединенными Штатами, которые к тому времени все более становились влиятельными в качестве банкира воюющей Европы. В такой сгустившейся атмосфере Министр внутренних дел выступил перед Советом Министров с заявлением о неотложном изыскании путей для смягчения остроты положения.

Наши усилия вразумить Ставку остаются тщетными. Все доступные нам способы борьбы с предвзятыми тенденциями исчерпаныCollapse )