?

Log in

No account? Create an account

С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

Телеграмма полпреда СССР в Великобритании И.М.Майского в НКИД СССР
Русской колбасы
lev_dmitrich
3-4июля 1940г.
Внеочередная


майски

1. Сегодня Черчилль пригласил меня к себе и, сказав, что еще не имел случая видеть меня после своего назначения премьером, заговорил о войне и связанных с ней вопросах. Он категорически и со всей решительностью опроверг слухи о возможности мирных переговоров. Если в Англии даже есть отдельные лица или группы, носящиеся с мыслью о гнилом компромиссе с Германией (я перед тем задал вопрос Черчиллю, нет ли в стране таких лиц и групп), то правительство и парламент по этому пути не пойдут. Правительство совершенно единодушно в решимости вести войну до конца. Судьба Парижа не может постигнуть Лондон. Лондон будет защищаться всеми средствами, имеющимися в распоряжении правительства и населения. И то же самое будет со всяким другим городом, со всякой другой местностью на Британских островах. Речь идет о жизни или смерти Англии и Британской империи. Не следует закрывать глаза: опасность очень велика. Чем кончится борьба с Германией, покажет будущее. Черчилль не хочет и не считает возможным, идя в бой, заранее хвастаться победой. Однако он во всяком случае может с полной определенностью сказать уже сейчас: Англия окажет Германии самое решительное сопротивление и задача Гитлера будет очень нелегка. Остальное доскажут события. Основная задача, которую ставит себе Британское правительство в настоящий момент, - это "выжить" в течение ближайших 3 месяцев. Там дальше видно будет, что делать и как поступать.

2. В ответ на мой вопрос, ожидает ли Черчилль германскую атаку в самом ближайшем будущем, премьер ответил, что пока затрудняется высказать определенное мнение. С одной стороны, логика положения, климатические условия и характер Гитлера как будто бы говорят за то, что атака должна последовать теперь же, но с другой стороны, трудность операции и серьезная возможность ее неудачи как будто бы должны диктовать Гитлеру известную сдержанность и осторожность. Черчилль не верит в то, что Англия может быть завоевана с воздуха, для вторжения же с моря у Германии не хватает флота. Под этим углом зрения судьба французского флота имеет большое значение, и Британское правительство прекрасно сознает данное обстоятельство. Но, хотя вопрос срока атак и для Черчилля еще не вполне ясен, он и все правительство действуют так, как если бы атака должна была состояться завтра. Премьер думает, что принятые меры Британским правительством (в том числе меры на случай газовой атаки, а также на случай одновременного нападения немцев в разных местах, с воздуха и с моря) весьма серьезны, но, конечно, только проверка на факте позволит сделать о них окончательное суждение. Впрочем, в отношении Ирландии, являющейся, несомненно, слабым в цепи британской защиты, Черчилль обнаружил какое-то странное легкомыслие. Он как бы вскользь бросил, что если бы немцы и высадили здесь десант, то это не имело бы большого значения. В Ирландии их легче будет бить, чем во Франции.

3. Черчилль интересовался событиями в Бессарабии и спрашивал, что это означает: возврат к империализму царских времен? Я разъяснил ему истинный смысл наших действий. Черчилль внимательно выслушал и затем с усмешкой сказал: "Может быть, Вы и правы. Но если Ваши действия даже продиктованы не старым царем, а новым советским империализмом, - что с того, у меня нет возражений". Потом Черчилль прибавил: "Должно быть, в Берлине не очень довольны Вашей экскурсией в Румынию?". Я ответил: настроение Берлина мне неизвестно, но что вообще в своей внешней политике СССР руководствуется своими принципами и своими интересами. Черчилль стал горячо доказывать, что если бы Англия оказалась разбитой, то Гитлер затем всю свою мощь обрушил бы на СССР. В связи с этим он рассказал следующую историю: 16 июня вечером, сразу же после отставки Рейно, Лаваль, окруженный несколькими другими политическими деятелями, сидел в ресторане в Бордо. За соседним столиком сидел известный американский журналист Никербокер. Лаваль пригласил Никербокера присоединиться к своей компании. Когда американец это сделал, Лаваль спросил Никербокера, что он думает о намерении правительства Петена начать переговоры о перемирии? Никербокер с горячностью ответил: если Франция еще будет продолжать борьбу, то в конечном счете с помощью Англии и США она восстановит свое положение в мире. Но если Франция сдастся сейчас на милость Германии, она навсегда погибла как великая страна. На это Лаваль возразил: "Вы плохо понимаете, что в настоящее время происходит. Гитлер ничего не имеет против Франции. Гитлер ненавидит большевиков, и он ждет лишь благоприятной обстановки для того, чтобы нанести им смертельный удар. А мы ему в этом поможем". Я выслушал Черчилля и ответил: "Можете быть уверены, СССР сумеет о себе позаботиться во всякое время и при всякой обстановке".

Дополнительно к № 7687. Когда вчера я вошел в кабинет Черчилля, он сразу же спросил меня, имею ли я какие-либо подробности о разговоре Криппса с товарищем Сталиным при вручении Криппсом письма Черчилля товарищу Сталину, а также о реакции товарища Сталина на это письмо. Криппс сообщил лишь о вручении и о том, что он имел при этом "дружественный разговор". Я попал в довольно затруднительное положение, так как ничего не знал ни о письме, ни о свидании Криппса с товарищем Сталиным, но как будто вышел из этого положения в общем благополучно.

Майский

Машинопись, заверенная


Отсюда. Документ №38



Из сообщения германского посла в Москве Ф.Шуленбурга в МИД Германии
Русской колбасы
lev_dmitrich
13 июля 1940 г.

ШУЛ

Молотов сообщил мне сегодня, что здешний британский посол Криппс по просьбе Британского правительства недавно был принят Сталиным. При этом Молотов передал мне по поручению Сталина запись беседы...

Ответы Сталина изложены нижеследующим образом:

1) Советское правительство, как это само собой разумеется, проявляет большой интерес к нынешним событиям в Европе. Однако он - Сталин - не видит опасности господства какой-либо страны в Европе и еще менее опасности, если Германия проглотит европейские территории. Сталин следит за политикой Германии и хорошо знает некоторых ведущих немецких государственных деятелей. У них он не заметил стремления проглотить европейские государства. Сталин не считает, что немецкие военные успехи угрожают Советскому Союзу и его дружественным отношениям с Германией. Эти отношения базируются не на временных моментах, а на коренных государственных интересах.

Прежнее так называемое равновесие давило не только на Германию, но и на Советский Союз. Поэтому Советский Союз примет все меры, чтобы в Европе не было восстановлено прежнее равновесие.

2) Советский Союз не возражает против торговли с Англией, однако он отвергает право Англии и любого другого государства вмешиваться в германо-советские экономические отношения. Советский Союз согласно договору будет экспортировать в Германию часть купленных им за границей цветных металлов, так как Германия нуждается в этих металлах для производства военного оборудования, которое она поставляет в Советский Союз. Если Англия не признает подобных предпосылок, то торговля между Советским Союзом и Англией исключена.

3) По мнению Сталина, ни одна держава не может предъявить претензии на исключительную роль в использовании и руководстве балканскими государствами. Советский Союз не претендует на такую миссию, хотя он и заинтересован в балканских делах.

4) По поводу Турции Сталин заявил, что Советский Союз действительно выступает против единоличного господства Турции в Проливах и против того, чтобы Турция диктовала порядки в Черном море. Турецкое правительство об этом проинформировано.

Шуленбург



Отсюда. Документ №51


P.S. В конце мая 1941 года Шуленбург организовал в Москве несколько конфиденциальных встреч с полномочным представителем СССР в Германии Владимиром Деканозовым, на которых открыто предупредил советское руководство о готовящемся нападении и назвал его точную дату. В надежде, что советской стороне удастся найти меры, способные хотя бы на время отсрочить начало войны, он пошел на нарушение присяги и государственную измену.
Однако посол рисковал напрасно. К этому времени в распоряжении Сталина уже было около сотни подобных предупреждений, полученных от разведки и по дипломатическим каналам. Причем в некоторых из них указывалась не только дата, но и подробности плана вторжения. Однако Сталин оставался глух. Сама мысль о скорой войне с Германией приводила его в состояние, близкое к панике. Донесения о готовящейся войне, количество которых росло, как снежный ком, он считал спланированной англичанами кампанией по дезинформации, призванной поссорить его с Гитлером. Неудивительно, что отчет Деканозова о встрече с фон Шуленбургом был воспринят в том же ключе и оставлен без внимания.