?

Log in

No account? Create an account

С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

Сюда пришли русские войска, не врагами, а друзьями, дай Бог, чтобы дружба эта сохранилась вовеки
Русской колбасы
lev_dmitrich
ппппп

В 1833 году судьба турецкой истории висела на волоске. Египетский хедив Ибрагим-паша, сын Махмеда-Али, не только отказался от повиновения султану, но даже задумал низложить его и во главе отлично организованной армии пошел на Стамбул. Лишь в 12 переходах от столицы, в Кутаии, остановилось его победоносное шествие. Ибрагим-паша, узнав о высадке русского корпуса, высланного по приказанию Императора Николая, поддался убеждениям европейских дипломатов и повернул назад.

Турки, жители ближайшей деревни Гункиар-Искелеси, охотно показывают туристам “москов таш” (русский камень).

Но дружба Турции с Россией была не на руку западным державам. Происки Пальмерстона увенчались успехом и привели к Крымской войне.

Среди турецких государственных деятелей всегда были и будут люди, сознающие что единственной гарантией существования Турции является доверие к России. Конечно утопией было бы предполагать, что Турции готовится со временем участь среднеазиатских мусульманских государств Бухарского и Кокандского ханств, но союз с могущественной соседней державой рассеял бы вековой кошмар, тяготеющий над Турцией, вызвал бы ее к новой жизни и избавил бы ее от унизительной и неблагодарной роли бульдога, которого по мере надобности науськивают то Пальмерстоны, то Бисмарки.

Движение России вперед, к воротам Царьграда, не вызывается одними лишь политическими комбинациями; движение это стихийное, роковое и вызвано теми непреложными законами, по которым совершается жизнь и эволюция каждого народа.

“Грядущие годы таятся во мгле”. К тому времени, когда неминуемые осложнения, на почве ли вопроса о проливах или брожения в Македонии, нас приведут к катастрофе, мы должны познать и изучить противника, чтобы отрешиться от предвзятых мнений и иллюзии, что последняя решающая борьба будет нечто вроде церемониального марша от Эрзерума на Скутари.

А мы легко вдаемся в самообман; охотно верим, что Турция, как Государственный организм, разлагается, что финансы расстроены, что в администрации царствует полнейшая анархия, что войска в жалком состоянии, офицеры бедствуют, не получая по целым годам жалованья, и т. д.

Много в Турции печальных и страшных явлений, поражающих иностранца, привыкшего к внешним признакам самодовольной культурности Запада. Но турки — народ еще молодой, полный скрытой силы и энергии. Теперь они впали в непробудную спячку, с чисто восточным фатализмом отдавшись на волю аллаха, и невольно подумаешь о потухшем вулкане, грозно молчаливом, как бы застывшем на веки. Но заклокочет подземный огонь, загремит, застонет неподвижная скала и огненные потоки зальют нивы и сады, города и поселения, все что создано вековым трудом мирных поколений.

Бесследно погибла великая Троя, сыпучим песком занесло развалины древнего Пергама, жалкие мазанки курдских пастухов лепятся теперь там, где возвышались некогда сказочные города Ассирии и Вавилона.

На громадном пространстве от Геллеспонта до Евфрата возникало государство за государством, созидались великие города, и все вновь разрушалось, и последние следы величия и славы развеяны в прах.

Но прошло тринадцать веков, и страстные слова пророка меча и пламени не утратили своей силы и обаяния, — смерть и гибель сулит он неверным, а павшего в бою с ними ждут райские гурии.

Нет Бога, кроме Бога, и Магомета пророка Его!

И в тихий вечерний час, когда с высоты минарета раздается призывная молитва муэзина, словам этим благоговейно внимает и аскер низама в тесной куртке прусского образца, и оборванный гамал, и младо-турок в смокинге и с моноклем, недавно вернувшийся из Moulin Bouge в родной Стамбул. Армянская резня 1896 — 1897 г. г. — лишь слабое частичное проявление того религиозного фанатизма, который может охватить зловещим заревом весь мир мусульманский, от пустынь Сахары до священных вод Ганга, и перед которыми окажется бледным воодушевление экзальтированных голодных полчищ Петра Амьенского и Готфрида Булонского.

В горных ущельях Анатолии пыхтят паровозы германской железной дороги, пронырливые армяне, в ожидании новой резни, лихорадочно торгуют в своих лавочках и конторах, вали и каймакамы, во исполнение намеченных султаном реформ, покорно перекочевывают со своими гаремами из Сиваса в Монастырь и из Битлиса в Салоники; а турок-обыватель по-прежнему сидит под навесом кофейни и, не выпуская из зубов янтарной трубки наргиле, задумчиво смотрит куда-то в даль, как бы не замечая лихорадочной, крикливой суеты новой, непонятной для него жизни. “Что там, в Румелии, снова взбунтовались неверные собаки-гяуры — это не важно, перережут их аскеры во славу аллаха; что падишах, тень Бога на земле, повелитель правоверных, возвестил о введении новых “танзимат” (реформ) — тоже не важно; все новшества — дело рук дьявола”, — рассуждают турки старого закала; проведут они легковерных европейцев так же, как обманули они их в 1839 году с пресловутым Хатти-шерифом, прочитанным Решид-пашой в павильоне роз, и в 1876 году, когда турецкий Кольбер Мидхат-паша удивил весь свет разыгранной им комедией — устройством оттоманского парламента.


Е.Августус «В гостях у турок. Путевые очерки и впечатления» 1903 г.