?

Log in

No account? Create an account

С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

Донесение Иван Карапета
Я
lev_dmitrich
карта 1723stock-photo-staraya-karta-kavkaza-xviii-vek-1723-g-10939

В начале января 1724 года прибыв инкогнито в Карабах и встретившись с представителями как Малого, так и Большого сыгнахов, Иван Карапет отправил в Россию ряд донесений, написанных им лично на простом джульфинском наречии. Автор донесений рисует неприглядное положение Карабаха, терпящего невзгоды не только от грабительских набегов лезгин и феодалов прочих мусульманских народностей, но и от собственных, т. е. армянских же феодалов. В этом раздробленном на мелкие владения феодальном мире, повествует Иван Карапет, исповедующие христианство армянские мелики и старшины обращаются с крестьянством почти так же, как угнетатели и грабители «неверных». Он характеризует сыгнахских феодалов как людей с сильно развитым чувством местного патриотизма и, одновременно, неспособных объединить свои усилия в интересах народа или хотя бы его господствующего класса. Каждый из «них, — пишет он, — захватил по одной или две деревни, окружив себя 10, 20 подручными, объедает деревню. Ни один из них не подчиняется другому, так как нет среди них главенствующего. Совершая набеги на владения соседних феодалов, мелкие армянские правители притесняли и грабили, главным образом, крестьянское население, невзирая на его национальную или религиозную принадлежность. В письмах Ивана Карапета имеется не поддающееся уточнению ведение о том, что, до его прибытия в Карабах, сыгнахцы убили своего правителя (точнее «своего главного»), производившего «раздел страны», и что лица, убившие правителя в знак протеста против произведенного им «раздела», не захотят признавать над собой чьего-либо главенства. Между тем, — пишет Иван Карапет, — простой народ вместе со всеми старшинами денно и нощно молит бога о том, чтобы царь русский оказал им милость — послал к ним начальствующего с воинами, вторые водворили бы в стране порядок и учинили бы суд над нарушителями справедливости. И еще молят они о том, чтобы государь послал и Шемаху свои войска для усмирения неверных, окружающих их со всех сторон. «Это, — говорили они, — внесет у нас успокоение, мы соберем свои войска и по велению царя придем к нему на службу»
По словам Ивана Карапета, по его прибытии в Карабах, из пяти военачальников армянских сыгнахов трое заняли в отношении России дружественную позицию, двое — враждебную, причем один из последних ориентировался на Турцию, другой на Персию. За капитуляцию перед турками, писал Иван Карапет, были также католикос Нерсес, избравший для своего местопребывания Чарабертский монастырь Трех Младенцев, брат католикоса Саркис-юзбаши и двое лиц по имени Есаи, оба военачальника — один в Партаве (Барде), другой — в Чараберте; Чарабертский военачальник даже грозился, что убьет Ивана Карапета, если тот не удалится из Карабаха.

«Миссия посланца Петра Великого, Ивана Карапета, и его роль в сплочении и руководстве боевыми силами сыгнахцев»




Евреи на революции выиграли тактически, но проиграли стратегически
Я
lev_dmitrich
8421129

Можно сказать, что евреи на революции выиграли тактически, но проиграли стратегически. Революция принесла евреям равноправие… и огромный подъем антисемитизма. Думаю, что последний с избытком покрывает первое. Но во всяком случае идти назад нельзя. Даже если бы сами евреи молили: «верните нам наши ограничения, лишь бы только антисемитизм был такой, как раньше, не больше…», то ограничения не будут возвращены, а антисемитизм будет расти, пока не исчерпает положенной ему меры.
О причинах такого разрастания антисемитизма и говорить не хочется.
Ужели это не ясно?
Антисемитизм начал расти с первых дней революции. Спрашивается: почему?
А почему, когда рядом с Государственной Думой (то есть рядом с единственным центром, единственной властью, которая могла временно стать на замену «разбежавшегося» Императорского правительства) вырос роковой Исполком-Совдеп, то делегатами от этого нового учреждения были присланы (в Комитет Государственной Думы) один русский (Соколов) и два еврея (Нахамкес-Стеклов и Гиммер-Суханов), — почему?
Так, с первых же минут, обозначилось «еврейское засилье» на верхах революционной стихии.
Каждый новый день и каждый новый час приносил подтверждение этого наблюдения. Движимые каким-то неудержимым напором, евреи поползли «наверх». Точного их «процента» никто не подсчитал, но впечатление было оглушающее.
Когда-нибудь история (если ее не затушуют, не задавят и не подделают) расскажет этот процесс. У живых же свидетелей, у очевидцев, от этого времени осталось неизгладимое впечатление: евреи и грузины — грузины и евреи. Впоследствии к этому припутались латыши, китайцы, поляки… Поляки засели преимущественно на верхах Чека и провели памятную борозду. Латыши сравнительно быстро куда-то скрылись. Китайцев тоже сплавили. Но «евреи и грузины — грузины и евреи» остались и по сию пору. Что же это такое, сия пресловутая борьба Бронштейна (Троцкого) с Джугашвили (Сталиным), как не та же старая погудка на новый лад. Евреи и грузины, грузины и евреи…
В настоящее время, как уже было сказано, поняли, что отрицать это еврейское засилье (в революционной стихии) нельзя. Оно есть попросту факт. Поэтому, не отрицая его, стараются его объяснить.
Это, мол, вполне естественно: это, дескать, объясняется прежним приниженным положением еврейства. Сильно сжатая пружина разжалась с соответствующим эффектом. Когда давившая рука ушла, еврейство не могло не быть выброшено вверх, как не может не вылететь пробка от шампанского, когда с бутылки сняты «ограничения» проволоки.
Другие стараются оттенить, почему особенно подействовало на русское население появление евреев у власти. Русские де совершенно были к этому непривычны; еврей и властитель казались понятиями совершенно несовместимыми. Поэтому это «невозможное» так больно поразило и ударило.
Объяснения эти могут быть верны и неверны. Но во всяком случае они ничуть не подвинут вопроса. Ибо, если естественно, что сильно прижатое еврейство разжалось с силой, то можно ожидать, что так же выпрямится и русская рессора. Если естественно было еврейское выдвижение вверх, то столь же естествен будет обратный процесс, то есть русское стремление «ввысь». А так как евреи добровольно не уступают занятых ими мест, то разыгрывается борьба, которая питает и будет питать антисемитизм. В сущности это объяснение объясняет только, что при этих условиях антисемитизм неизбежен.

Чтобы начертать правдивую летопись о роли еврейства в революции; об участии еврейства в большевистской авантюре; о руководительстве ими в коммунистической партии, нужно было бы написать том. И к этому тому текста надо было бы придать несколько томов «приложений», то есть документальных данных, подтверждающих те или иные утверждения. В настоящее время такой труд никому не под силу. Но он и не нужен сейчас.


В.В.Шульгин "Что нам в них не нравится"


Лучше есть русскую траву, чем персидский хлеб
Я
lev_dmitrich
4жизнь8 (1)

Лазарев писал с дороги Паскевичу, что армяне показывают истинное желание остаться навсегда в русском подданстве, и, несмотря на то, что всякому человеку трудно расстаться с своей родиной, они готовы покинуть дома и идти, куда прикажут. «Вам предлежит слава — писал он Паскевичу:— быть восстановителем народа армянского, избравшего меня, по доверенности к роду нашему, для изъяснения чувств перед вашим высокопревосходительством». Действительно, едва сделалось известным, что войска в скорости должны очистить Адербейджан,— армяне стали собираться в дорогу.

На первый взгляд дело переселения, как Лазареву, так и многим, казалось не трудным, тем более, что армяне сами просили о нем; но на практике встретились большие затруднения. Когда переселенцам приходилось окончательно расставаться с домами, с могилами своих трудолюбивых предков, оставивших им в наследство прекрасные и плодоносные поля, когда пришлось бросать многолетние заведения со всеми их выгодами, и верное настоящее менять на неизвестное будущее — армяне начали колебаться. Первые показали пример нерешительности несторианцы. Когда они полагали, что весь Адербейджан останется за русскими, — они пресмыкались у ног Паскевича; но когда наступил час пожертвований, они предъявили такие требования и притязания, которые благоразумие предписывало отвергнуть. И несторианцам, которые, как выражается Лазарев корыстолюбивую руку простирали к России, а сердце отдавали персиянам,— было во всем отказано. Тем не менее, пример несторианцев нашел отголосок и в коренном армянском населении. Справедливость требует сказать, что нашлись даже армянские епископы, как например Израиль Салмасский, которые в угоду персиянам, забыв долг христианский, тайными пронырствами и явными угрозами, как свидетельствует о том Нерсес, удерживали армян от переселения. Нужно сказать, что условия, предложенные Россиею переселенцам, были действительно тяжелы и не могли не вызывать колебаний. Все богатство армян состояло в недвижимом имуществе; а между тем дома, плодовые сады, отлично возделанные поля — все это должно было быть брошено, и потому естественно было просить им, чтобы Россия вернула хотя третью часть стоимости того, что они покидали. Правда, туркменчайский договор предоставлял им право продавать свою собственность магометанам; но на деле это оказалось не выполнимым, так как персидское правительство просто запретило своим подданным всякие торговые сделки с армянами, заставляя последних, таким образом, или остаться в персидском подданстве, или лишиться своего имущества.

Между тем, Лазарев, в точности исполняя предписание Паскевича, старался не обольщать армян никакими несбыточными надеждами, он прямо говорил им, что они не найдут за Араксом того, что покидают в Персии; что все пособие не может простираться в сложности более 5 р. с. на каждое семейство; но что под сению единоверной державы они могут быть уверены в благоденствии их потомства и в собственном спокойствии.

Действительно, для первоначальных пособий переселенцам ассигновано было только 50 тысяч рублей, и все надежды армян могли возлагаться лишь на обещание освободить их на несколько лет от податей и повинностей. Но, оставляя дома в такое время года, когда всякого рода домашние запасы начинают уже истощаться, и получая всего по 6-7 р. на семейство, армяне не могли купить даже достаточного количества хлеба; те же, у которых были некоторые запасы — не имели способов к перевозке их по отдаленности пути и дороговизне скота, которого в последнее время и купить даже было невозможно. За дрянного ешака приходилось платить по 12 и по 15 р.

Персидское правительство, неохотно терявшее громадное число трудолюбивых подданных, с своей стороны, ставило Лазареву всевозможные преграды. Оно по всей стране рассеяло агентов, которые внушали армянам, что по прибытии в Россию их обратят в крепостных и будут брать в солдаты, между тем как Персия освободит их от всяких податей и даст многие льготы. В доказательство им предлагали теперь же гораздо более денег, чем мог предложить Лазарев. Но когда и это не подействовало, персидское правительство прибегло к последнему средству: оно объявило, что русские переселяют армян силой и тем нарушают туркменчайский трактат. Аббас-Мирза писал в этом смысле Лазареву, упрекая его в насильственном уводе армян, и прося его не употреблять во зло влияния на умы привязанного к нему населения. «Если рассудить по совести, — говорил он в письме:— как возможно, чтобы несколько тысяч семейств по искреннему и добровольному желанию бросили бы тысячелетнюю родину, имение, сады, поля, — чтобы остаться без места и безо всего!»

Под видом ограждения интересов армян, из Тавриза прислан был даже капитан английской миссии, Виллок. Лазарев заставил его поехать вместе с ним в стан переселенцев и предоставил самому опрашивать армян. Когда же те отвечали, что «лучше согласятся есть русскую траву, чем персидский хлеб», Лазарев заставил Виллока дать ему в том письменное удостоверение. К серьезным помехам переселения надо отнести и ненависть магометан, которые осыпали переселенцев бранью, а в некоторых местах бросали в них каменьями. Можно было опасаться даже кровопролития, тем более что персидское правительство не обращало никакого внимания на неистовые поступки татар, надеясь, быть может, устрашить армян и удержать их в Персии. Особенная враждебность замечалась в Курдистане, откуда удалось выселить, и то с величайшею опасностию, лишь несколько семейств. Рассеянные жилища тамошних армян, находясь среди крутых и высоких гор, соединялись с остальным миром узкими тропинками, извивавшимися над пропастями, а кругом лежали селения магометан, лишь номинально подчинявшихся Персии. Надо было удивляться отважности офицеров, которые, в сопровождении двух-трех казаков, решились проникнуть в эти трущобы, где каждая вершина утеса, каждый глубокий овраг и темное ущелье — грозили им засадою и смертию. В озлобленной ярости, куртинцы даже среди белого дня нападали на небольшие партии армян, грабили их, убивали или гнали назад. Лазарев должен был просить помощи у генерала Панкратьева, и только войска, прибывшие из Урмии, рассеяли разбойников.

Но все эти препятствия, конечно, уже не могли остановить начатого дела,— и по мере того, как выступали из персидских провинций русские войска, вместе с ними уходило и армянское население.


Первая, самая большая партия двинулась в путь 16-го марта 1828 года. Стояла роскошная восточная весна; со всех сторон, по отлогостям гор адербейджанских, двигались огромные караваны переселенцев и направлялись к Араксу. «Трогательно было видеть,— рассказывает Глинка:— как матери учили малюток выговаривать священное имя первого армянского царя — Николая, как они внушали им помнить великого своего избавителя».

Известный художник Мошков написал большую картину, изображающую это переселение сорока тысяч армян, под личным распоряжением полковника Л. Е. Лазарева. Вдали видны Арарат, Аракс и селения, лежащие по дороге к Эривани. На правой стороне картины — сам Лазарев, отдающий приказания армянским старшинам, а кругом его свита и поверенные в делах английский и персидский; на заднем плане картины — обширный стан переселенцев.


Не совсем, однако, ласково на первых шагах встретила этих переселенцев их новая родина. Когда более пяти тысяч семейств уже приближалось к Араксу, Лазарев получил известие от эриванского областного правления, что оно, по недостатку хлеба, не может дать нужной помощи прибывающим, и просило удержать их на персидском берегу Аракса до собрания жатвы. Армяне стояли под открытым небом и терпели во всем крайний недостаток; свободных земель не было, — и большую часть переселенцев пришлось отправить отсюда в Карабак.

Так совершилось переселение армян, доставившее России огромные выгоды приобретением трудолюбивого и, можно сказать, единственного земледельческого народа в Закавказье. Напротив, население Адербейджанской области заметно поредело, и Персия понесла ущерба более чем в 32 мил. рублей, по исчислению самого персидского правительства. На все переселение, как видно из отчетов Лазарева, было израсходовано только 14,000 червонцев и 400 рублей серебром; и на эту-то ничтожную сумму было переселено 8249 семей, что в сложности составляло более 40 тысяч жителей.



Потто В.А. "Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Том III, Выпуск 4. СПб. 1888"



Будущая роль России в судьбах Армении
Я
lev_dmitrich
карта 595718

Петр Великий впервые взглянул на армян с точки зрения политической, гениально предвидя будущую роль России в судьбах Армении. И с этого момента начинается по отношению к ней деятельная политика русских государей. Еще до Дербентского похода, к Петру уже являлось несколько депутаций от карабагских меликов, просивших его заступничества. Все оне говорили, что как только русские войска станут приближаться к ним, начальные люди армян соберут свои войска в Нахичевани и, взяв царские знамена, в 24 часа выгонят неверных, а в 15 дней овладеют всею землею; что взять Эривань будет не трудно, так как в этом городе живет много армян, и в их руках находятся пороховая казна и другие припасы; что, наконец, армянская страна может выставить до 116 тысяч войска, так как армяне турецкие наверное придут на помощь персидским, И когда перед оружием Петра пал Дербент, и русские войска готовились овладеть всеми северными провинциями Персии, казалось, заря армянской свободы занялась светло и ярко. Уже 12 тысяч армян, под предводительством карабагских меликов, и 30 тысяч грузин, с царем своим Вахтангом, стояли у Ганжи в ожидании царя и его приказаний. Эти христианские войска ликовали, считая освобождение от ненавистного мусульманского ига делом несомненным. Как громовой удар разразилась среди них весть, что Петр возвращается с Кавказа, не довершив начатого дела . По свидетельству армянского митрополита Исая, этому не хотели верить, не могли понять, что такое случилось; одни говорили, что русские ушли обратно от болезней, другие, — что, по случаю зноя, пали у них кавалерийские лошади, третьи, — что было крушение на море и погибли артиллерия и провиант.

Неожиданный отъезд Петра из Дербента поразил глубокою скорбью армянские и грузинские войска; энергия их упала. Вахтанг с своими грузинами ушел в Тифлис, который вслед затем был осажден, взят и разорен лезгинами. Карабагские мелики удалились в горы и, запершись там в неприступных башнях, в течение нескольких лет стойко выдерживали ожесточенную борьбу за свободу с турецкими, персидскими и дагестанскими полчищами. Эта борьба армян, вызванная, но не поддержанная походом Петра, была тем не менее началом уже не прекращавшихся попыток добиться свободы.

Христианскому населению Закавказья нанесен был тяжкий удар тем, что Петр, по договору с Турцией, оставил за собою лишь Каспийское прибрежье,— а все армянские и грузинские провинции уступил Оттоманской Порте, которая была, конечно, раздражена против христиан за их симпатии к России. Тучи бедствий висели над злополучным краем. Россия не могла помочь ему оружием — еще не пришел час развернуть ей мощные силы, тогда только что начинавшие крепнуть. Но судьбы армянского народа по-прежнему оставались близкими сердцу императора,— и он широко растворил двери своей империи для их эмиграции. Русские, владея Дербентом, Баку, Астрабадом, Гиляном и Мазандераном, должны были заботиться о том, чтобы скрепить эти приобретения выгодами материального благоденствия, плодами мирной деятельности,— и это великое начало легло в основание дальнейшей политической программы Петра, и он старался привлечь армян в эти страны. «Стараться всячески — писал он Матюшкину по поводу заселения вновь покоренных земель:— призывать армян, а бусурман зело тихим образом, чтобы не узнали, сколь возможно убавлять.» И вот, на зов Петра сотни армян стремятся в Гиляны и в крепость Св. Креста. Петр писал своим сподвижникам, чтобы они оказывали переселенцам всевозможные льготы, отводили лучшие земли, где пожелают, защищали от обид и притеснений; — «понеже — писал великий император: — мы оный армянский народ в особливую нашу императорскую милость и протекцию приняли.» И в документах того времени ясно выражается взгляд Петра на ту пользу, которую он ожидал от водворения умного, торгового и предприимчивого армянского народа в Русской империи.

Из числа первых эмигрантов, до 700 человек тотчас же поступили в русскую военную службу и образовали в Гилянах два особых полка, армяне — драгунский, грузины — гусарский.

Но пока ничтожная часть армян искала убежища в пределах России, вся масса населения изнемогала в непосильной борьбе с мусульманами и взывала о помощи. «До сих пор, — писали армяне к Петру: — имея неприятелей с четырех сторон, мы по возможности оборонялись; но теперь пришло множество турецкого войска и много персидских городов побрано...»

Это последнее послание, к несчастию, не застало уже в живых гениального русского царя.

Нерешительная политика преемников Петра еще тяжелее отозвалась на судьбах армянского народа. О мужественной борьбе его, веденной одновременно с турками, с персиянами и с дагестанскими горцами,— борьбе, исполненной героизма, когда горсть армян восемь дней к ряду выдерживает, например, ожесточенную битву с целым сорокатысячным турецким корпусом Сары-Мустафы Сераскира,— свидетельствует фельдмаршал князь Долгоруков. Но он же прибавляет в донесении своем, что армяне требуют серьезной помощи оружием, и что если теперь не оказать ее, то впредь уже будет трудно привлечь армян на нашу сторону . Оставайся энергический князь Долгоруков на Кавказе, быть может, судьбы этого края были бы иные. Но, Долгоруков пал, императрица Анна Иоанновна, мало заботившаяся о поддержании того, что создано было Великим Петром, решает вовсе оставить покоренные им земли. Русские войска отступают на Терек,— и власть над армянами переходит опять от турок к персиянам. Страх нового владычества заставляет многих армян променять тогда прекрасную карабагскую природу на болотистые берега Терека, куда, вслед за войсками, идут и те из них, которые уже основали свои поселения в Гилянах и в крепости Св. Креста.

Так образовывается армянское поселение на Тереке, в Кизляре. Число переселенцев, вероятно, возросло бы до весьма значительной степени, если бы императрица Анна Иоанновна, в угоду Шах-Надиру, не издала указ 29 мая 1734 года, которым, в доказательство дружбы к шаху и доброжелательства к персидскому народу, повелевалось всех грузин, армян и других иноземцев, вышедших из Персии, отправить обратно к шаху, «даже тех, которые сего возвращения и не желали бы». Правда, эта ничем не объяснимая ошибка правительства императрицы Анны через несколько лет была несколько заглажена особым указом, уже воспрещавшим выдавать персиянам тех из армян, которые приняли русское подданство, но впечатление, сделанное первым распоряжением, долго не могло изгладиться в умах армян.


Потто В.А. "Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Том III, Выпуск 4. СПб. 1888"


Историческия выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами
Я
lev_dmitrich
карта 1801_Caucasus(Tiflis)

Эривань

Дела армянских патриархов было отчасти причиною предпринятой экспедиции на Эривань. В 1802 году, по дошедшим жалобам от всего армянскаго народа на патриарха их Давыда, государь император указать соизволил прежде генерал-лейтенанту Кноррингу, а потом генерал от инфантерии князю Цициянову предложить эриванскому хану Высочайшую волю: вместо Давыда возвести на эчмиадзинский патриаршеской престол низложеннаго патриарха Даниила. Но как патриах Давыд утвержден был равномерно грамотою данною ему блаженныя памяти императором Павлом I, то эриванский Мамат хан, ссылаясь на оную, отзывался невозможностию выполнить объявленное ему повеление. Более года продолжались пересылки, во время коих, смотря по обстоятельствам, нещастный патриарх Даниил был арестован, выпущен и наконец, после эриванской экспедиции увезен Баба ханом в Тавриз, где по известиям и доныне содержится. К сему присоединить и политическия причины. Эриванская область находилась в подданстве Грузии и платила царю Ираклию 50 т. рублей ежегодной дани. Сверх того нынешний патриарх Давыд давно не благоприятствует России. Все сии причины убедили князя Цициянова предпринять поход на Эривань. Нужно было принудить к выполнению даннаго повеления или наказать эриванскаго хана за непослушание. Но успех не соответствовал сему намерению. Несмотря на неоднократное поражение войск Баба хана и совершенное разбитие сына его, Аббазь Мирзу, на речке Гарничай, князь Цициянов принужден был снять блокаду и возвратиться в Грузию.

Мамат хан эриванской, находясь в опасности от российскаго оружия и от Баба хана, держал себя в равной осторожности против обеих сторон и никогда не впустил в Эривань, хотя и тем, и другим, здача города была обещана. Существо персидской политики состоит в том, чтобы оправдаться после произшествия пред тем, кто решительно одолеет своего неприятеля. Трудность, встретившаяся в продовольствии российских войск, которыя при том состояли не более как в 3,000, было главнейшею причиною сей неудачи.

С другой стороны можно сказать, что предмет сей компании отчасти был выполнен, потому что Баба хан, собрав сильное войско, намерен был напасть на Грузию. Князь Цициянов, предупредивши его, с малым числом войска показал всей Персии ничтожность силы и власти Баба хана. Следствия, из сего произшедшия, весьма благоприятствовали разпространению там российской державы. Персидские владельцы, раздираемые междоусобием, видя надежды их на защиту Баба хана опровергнутыми, прибегнули к искательствам и покорности и ныне же чистосердечно желали и просили российскаго покровительства, дабы избавить землю свою от безпрерывных бедствий войны. Из числа сих первый был лишенный ханства Джапар кули хан хойской, человек осторожный, сведущий в персидских делах и ненавидящий Баба хана. Во время осады эриванской крепости он оказал многие услуги князю Цициянову. При принятии его в подданство назначено ему 5 000 руб. серебром годоваго жалованья из экстроординарных сумм.

Шурагель

Потом вступила в подданство шурагильская область, лежащая между Грузиею, Армениею и карским пашалыком. Обитающее в оной татары, коих числом до 2000 душ, находились под покровительством эриванскаго хана, но будучи им притесняемы, прибегнули к российскому начальству, прося против него защиты, и вскоре потом увидели действие помощи, данной им российским войском под предводительством генерал-майора Несветаева, а потому изъявили желание вступить в подданство Российской империи, что учинено письменным актом марта 31 дня 1805 года. Поелику же артикской Артик, главное шурагельское селение, а Будаг султан, захваченный эриванским ханом, содержался у него в плену, то шурагальские старшины выбрали единодушно в султаны сына его, Хамо бека, который тогда же был утвержден российским начальством.

Карабаг

Ибрагим, хан карабагский и шушенской, старец осмидесятилетний, давно оказывал наклонность свою к России. Он был всегда из числа противников похитителю Аги Магомет хану, который раззорил его владения, и ныне Баба хану равномерно не покоряется, для уверенности дома его и владения нужно ему было российское покровительство, к коему он прибегнул, вследствие чего мая 14 дня 1805 года заключил он условие с князем Цицияновым, обещая платить 8 000 червонных ежегодной дани. Сей акт подданства утвержден Высочайшею грамотою. Ибрагим хан пожалован в чин генерал-лейтенанта, страший сын его и наследник Мамат Асан ага в чин генерал-майора, средний сын, Мегти Ага, в чин генерал-майора, меньшой, Ханлар Ага, в чин полковника, и всем определено по чинам жалованье из получаемой дани, что и составляет всем вместе до 8 405 р. 80 коп. серебром.

Ханство карабагское, лежащее в великой Армении между стечением Куры и Аракса, разделяется на следующие уделы: 1е, Сараперт, принадлежавший мелику Межлуму сыну Адамову. 2е, Kуластан. владение мелика Абова сына Иосифа. 3е, Воранда - мелика Шахназара сына Гуссеинова. 4е, Хачен - мелика Алаверди сына Мирзаханова. 5е, Дузах - мелика Бахтама внука Еганова.

В 1733 году карабагские армяне выгнали турок из своего владения, при сем случае убит был сераскир Сара Мустафа паша. Потом возставшия между меликами раздоры были причиною войны, которая продолжалась более двадцати лет. Мелик Шахназор призвал к себе на помощь владетеля кочующаго чавонширскаго народа Фона хана (прим. Панах-хан) и здал ему крепость Шуши. По смерти Фона хана сын его, ныне владеющий Ибрагим хан, довершил и покорение и раззорение меликов, из коих многие перешли в Грузию, а подданные их армяне разбрелись по разным сторонам, наиболее в Россию, в Грузию и Ширвань. Прежде сего Карабаг славился своими конскими заводами, и лучшие лошади в Персии почитались карабагские. Ныне в сей богатой провинции, в которой считалось до 60 тысяч дворов жителей, едва пять тысяч дворов жителей осталось. В 1796 году во время экспедиции на Персию щиталось в Карабаге до 30 тысяч вооруженных армян, которые от всех прочих отличаются способностию своею к военному ремеслу. Шушинскую крепость, столицу ханства карабагскаго, почитают в Персии за неприступную.

Армянские мелики просили неоднократно от России помощи для свержения Ибрагим хана и имели частыя сношения с фельдмаршалом князем Потемкиным Таврическим и с бывшим на Кавказе начальником генерал-поручиком Потемкиным, чрез гайканскаго архиепископа Иосифа Аргутинскаго, что был после патриархом, ссылаясь на обнадеживание российскаго покровительства, грамотою Петра Великаго обещаннаго всему армянскому народу. Причины, которыя препятствовали оказать им деятельное пособие, кажется были следующие: 1е, междоусобная война меликов, помышлявших более всякой о себе, нежелание о спасение отечества. 2е, легковерие их и нетвердость в слове, на которое полагаться неможно. 3е, армяне карабагские в то время при единодушном совокуплении могли бы вооружить еще от 30 до 40 т. войск, однако сего не зделали. Следовательно временная помощь российскаго войска не могла их избавить от порабощения. А есть ли бы и получили они прежнюю свою независимость, то по существу феодального правления, к возстановлению коего стремились все их усилия, должно было ожидать, что неминуемо воспоследует вторично междоусобная война у меликов.


С. М. Броневский «Историческия выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, на Кавказе обитающими со времен Ивана Васильевича доныне»





Армянский язык
Я
lev_dmitrich
Saint_Mesrop_and_Sahak

Фамилия Армянская, заключающая в себе только следующие наречия:

1. Армянский книжный или древний; им некогда говорили в Армении Гайканы, более известные под именем Армян - одной из самых древних Азиятских наций, которая в разные времена была независимою, но которая с 1080 года по Р. Х. всегда находилась под властию могущественных соседей. Язык сей, с давних времен употребляемый единственно в книгах и при богослужении, можно считать мертвым. Его грамматика и словосочинение столь несходны с новым Армянским, от него же происходящим, что Армянин по необходимости должен ему учиться. Хорошие писатели всех времен и стран не представляют никакого различия в языке письменном; следовательно он не имеет никаких побочных наречий, ни также слов Турецких и Персидских, какие находятся в Армянском общеупотребительном. Словосочинение подобно Греческому.

2. Армянский общеупотребительный или новый, коим говорят на многих разных наречиях Гайканы и Армяне, в Оттоманской и Персидской Армении, в частях Грузии и Ширвана, принадлежащих России, и в Турецкой губернии Итшил. Армяне рассеяны почти по всем торговым городам Российской и Оттоманской Азии, Персии, Индии, Индо-Китая, Туркестана и Китайской Империи, в коих они отправляют делa весьма важные; немалое количество их находится в торговых городах Европейской Турции, преимущественно в Константинополе; многие тысячи живут в России и в Австрийской Империи, особенно в Галиции, Трансильвании и Венгрии. "Литтература Армянская," говорит ученый Филолог Сен-Мартен "одна из самых занимательных на Востоке, начинается с IV века нашего летосчисления. Христианская вера значительно усилила ужe бывшие между Армениею и Римскою Империею связи. Вкус, изучение Греческого языка и литтературы Греческой распространились. Явились многие ученые и писатели, которые стоят еще и теперь на степени весьма отличной, и которые заставляют наблюдателя считать пятое столетие золотым веком Армянской словесности. Сии знаменитые люди, почти все просветившиеся в Едессе, Антиохии, Александрии, Константинополе и в Афинах, перевели на свой язык великое число древних писаний, из коих многие дошли до нашего времени. Исторических сочинений в Армении очень довольно; не мало и таких, кои принадлежат временам древним и написаны с приметным талантом. Между историками сей земли отличаются: Моисей Хоренский и Елисей, жившие в V веке; Лазарь Фарбедзи, принадлежащий к шестому столетию; Фома Ардзруни и Патриарх Иоанн VI, писавшие после 900 года. Армяне считают Моисея Хоренского первым из классических своих авторов; он сочинил пространный трактат о Риторике, в коем ссылается на многие Греческие творения, недошедшие до нас, и в особенности на одну Трагедию Еврипида. Есть также на сем языке полный перевод Св. Писания, который должно поместить в первом ряду между книгами сего рода. Остальные Армянские книги состоят из сочинений скитнических или Богословских, из объяснений на Священные книги, из бесед, между коими весьма много достойных уважения по слогу. Пиитических (прим. поэтических) сочинений мало; еще менее таких, кои могут заслужить одобрение иностранцев. Отличнейший Поет их есть Нерсес Клайетзи, живший в ХII веке. Стихотворения с рифмами - не старее ХI столетия. После ХIV века литтература Армянская пришла в большой упадок; она состояла уже единственно из сочинений или посредственных, или даже худо написанных. В ХVIII столетии пробудилась охота к наукам именно между Армянами, поселившимися на малом острове Св. Лазаря близь Венеции. Сии ученые иноки (Мехитаристы), учредившие тут коллегию и типографию, сделали свой уголок главным рассадником наук и литтературы Армянского народа. Трудами своими они восстановили чистоту языка, во всех других местах совершенно исказившегося. Между тем их сочинения, написанные более или менее в сообразности с Европейским духом, недолжны быть почитаемы частию истинной литтературы Армянской; точно также как произведения или подражания на латинском языке новых Европейских ученых не могут войти в состав классической словесности." Армяне замечательны между Азиятцами по ревности, с какою они заводили типографии по всех главных городах, избранных ими для жительства: в Константинополе, Венеции, Амстердаме, Лейпциге, Ливорно, Лембергс (прим. Львов), Астрахани, Смирне и проч. Они имеют также типографию в Ечмиадзине, известном многими изданиями Библии и переводов древних авторов Греческих, Латинских и Персидских. В V веке Мезроб изобрел Армянскую азбуку, содержащую в себе 38 литер, то есть 30 согласных и 8 гласных; пишут нми от левой стороны к правой. Армяне имеют два рода букв, весьма различных между собою: большие и малые. До ХI столетия писали единственно первыми; около же сего времени вошли в употребление последние. Сначала Армянская азбука имела только 36 букв; после прибавлены Ф и О. Армяне Константинопольские и Крымские пишут на Турецком языке своими буквами; обитающие в Грузии пишут Армянскими литерами на Грузинском языке, а иногда Грузинскими на своем собственном. Рода в Армянском общенародном языке нет; склонение делается изменением конечных букв и имеет шесть падежей. От письменного он отличается преимущественно грамматикою и словосочинением, которые совершенно изменились как по причине новых значений, так и по тому что употребление удалило словa от истинного их смысла. Вместо фраз отрывистых и чрезвычайно разнообразных древнего Армянского, новый имеет только длинные периоды, подобно Турецким, оставленные совершенно одинаким образом и оканчиваемые симметрически по правилам Турецкого синтаксиса. К томуж, почти все словa Турецкие могут быть употребляемы наравне, или даже предпочтительно, с их Армянскими синонимами. Главные наречия суть следующие: диалект внутренней Армении или Когтенский, на берегах Аракса, самый чистый; в сей части Армении находится монастырь Ечмиадзин, местопребывание Патриарха; тут же были столицы Армянские. Диалект Константинопольский, один из общеупотребительнейших, но также один из весьма далеко уклонившихся от Армянского письменного, по причине смеси слов и фразеологии Турецкой. Диалекты Гапанской и Чулфахской в восточной Армении; они весьма испорчены и содержат в себе множество слов Персидских. Последний, называемый Армянами Чугатзи, по имени города Чулфаха (прим. Джульфа) (по-армянски Чугга), в общем употреблении у Армян Персидских и Индийских, потомков Армян древнего Чулфаха, покоренного Шах-Абасом. Диалект Киликийский и Мало- Армянский, менее других потерпевший от влияния Турецкого языка, замечателен в особенности своими грамматическими формами, довольно отличными от форм Армянского письменного. На сем-то диалекте написан в 1289 г. договор, заключенный между Леоном III, Царем Малой Армении, и Генуезцами, и недавно изданных в свет ученым Ориенталистом, Сен-Мартенем.


Адриан Бальби «О языках страны кавказской» Вестник Европы, Часть 159. № 8. 1828 г.



Ярлык Язбяка Царя, Петру Митрополиту, всея Руссии чюдотворцу
Я
lev_dmitrich
Ярлыки, сиречь жалованныя грамоты, иже давали, первые Цари Ордынские, и сущии по них вси, святейшим преосвященными Митрополитом Киевским и всея Руссии, легость церковным домом и людем православным.

В лето 6721 (1313) поиде во Орду Петр Митрополит Киевский и всея Руссии , вкупе с великим Князем Михайлом Ярославичем Тферским, обиды ради церковных от лукавых человек судов, и управлений, и пошлин, и уроков, и даней, имений, и стяжаний людей всего причта церковнаго, и о всех десятинах Митрополичьих. Да и того ради, чтоб наперед быти у Царя Немецких послов, и Бискупа Матфея Папы Римскаго; да и того ради понеже тогда Орде Царь Батый умер, а новый Царь Язбяк сел на царство, и вся обновишася от многих царств и от многих великих княжений, и от многих стран вси приходили в Орду к Царем, и ярлыки имали, кождо на свое имя. И вси великие Князя Русские и Митрополиты, и Епископы Русские, Ярлыки имали, кождой на свое имя. Но милостию Божию, Петр Митрополит, во Орде у Царя быль в велицей чести, и отпущен был от Царя в борзе со многою честию и управою, и с ярлыки и с Дефтери; и прииде в свою Митрополию на Русь; и вси православные Христиане сретоша его со многою радостию.

метр петр


А се Ярлык Язбяка Царя, Петру Митрополиту, всея Руссии чюдотворцу.


Вышняго и безсмертнаго Бога силою и волею и величеством и милостию его многою. Язбяково слово. Всем нашим Князем великим и средним и нижним, и сильным Воеводам и Вельможам, и Князем нашим удельным, и Дорогам славным, и Польским Князем высоким и нижним, и Книжником, Уставодержальником, и мучительным людским Повестником, и Сбирателем и Баскаком, и Послом нашим и Гонцом, и Данщиком, и Писцом, и мимоездящим Послом, и Ловцом нашим, и Сокольником, и Пардусником, и всем людям, высоким и нижним, малым и великим, нашего царства, по всем нашим странам, по всем нашим улусам, где наша, Бога безсмертнаго силою, власть держит и слово наше владеет. Да никто же обидит на Руси соборную церковь Митрополита Петра, и его людей и церковных его; да никто же взимает ни стяжаний, ни имений, ни людей . А знает Петр Митрополит в правду, и право судит, и управляет люди своя в правду, в чем ни будь: и в разбои, и в поличном, и в татьбе, и во всяких делах ведает сам Петр Митрополит един, или кому прикажет. Да вси покорюятся и повинуются Митрополиту, вся его церковный причты, по первым изначала законом их, и по первым грамотам нашим, первых Царей великих грамот и Дефтерем. Да не вступаются в церковное и Митрополиче никто же, занеже то Божие все суть; а кто вступится а наш ярлык и наше слово преслушает, тот есть Богу повинен, и гнев на себя от него приимет, а от нас казнь ему будет смертная. А Митрополит правым путем ходит, да правым путем пребывает и спешится, да правым сердцем и правою мыслию вся своя церковная управляет и судит и ведает, или кому повелит таковая деяти и управляти. А нам в то не вступатися ни во что, ни детям нашим, ни всем нашим Князем нашего царства и всех наших стран, и всех наших улусов; да не вступаются никто же, ни чем, в церковныя и в Митрополичи, ни в волости их, и в села их, ни во всякия ловли их, ни в борти их, ни в земли их, ни в улусы их, ни в лесы их, ни во ограды, ни в волостныя места их, ни винограды их, ни в мельницы их, ни в зимовища их, ни в стада их конныя, ни во всякия скотския стада, но вся стяжания и имения их церковныя, и люди их, и вся причты их, и вся законы их уложенные старые от начала их — то все ведает Митрополит, или кому прикажет; да не будет ничто же перечинено, или порушено, или кем изобижено; да пребывает Митрополит в тихом и кротком житии безо всякия голки; да правым сердцем и правою мыслию молит Бога за нас, и за наши жены, и за наши дети, и за наши племя. И мы бо такоже управляем и жалуем, якоже и прежние Цари Ярлыки, им давали и жаловали их; а мы, по томуж пути, темиж Ярлыки жалуем их, да Бог нас пожалует, заступит, а мы Божия брежем, и даннаго Богу не взимаем; а кто взимает Божия, и тот будет Богу повинен; а гнев Божий на него же будет, а от нас будет казнен смертною казнью; да то видя, и иныя в боязни будут. А поедут наши Баскаки, и Таможники, Данщики, Поборщики, Писцы, — по сим нашим грамотам, как наше слово молвило и уставило, да все будут целы соборные церкви Митрополичи, ни кем, ни от кого не изобижены вся его люди и вся его стяжания, как ярлык имеет : Архимандриты, и Игумены, и Попы, и вся причты церковныя, ни чем ни кто да не будет изобижен. Дань ли на нас емлют, или иное что ни буди: тамга ли, поплужское ли, ям ли, мыт ли, мостовщина ли, война ли, ловитва ли коя ни буди наша; или егда на службу нашу с наших улусов повелим рать сбирати, где восхотим воевати, а от соборныя церкви и от Петра Митрополита ни кто же да не взимает, и от их людей и от всего его причта: те бо за нас Бога молят, и нас блюдут, и наше воинство укрепляют; кто бо того и преж нас не ведает, что Бога безсмертнаго силою и волею живут все и воюют? то все ведают. И мы, Богу моляся, по первым же царей грамотам, грамоты им давали жалованныя, а не изыначивали ни в чем. Как то было преж нас, так молвя; и наше слово уставило. По первому пути которая дань наша будет, или запросы наши накинем, или поплужное, или Послы наши будут, или кормы наши и коней наших, или подводы, или корм Послов наших, или наших Цариц, или наших детей, и кто ни есть, и кто ни будь, да не взимают, да не просят ничто же; а что возмут, и они отдадут назад третицею, аще будет взяли за нужду великую; а от нас им будет не кротко, а наше око тихо на них не смотрит. А что будут церковныя люди, ремесленицы кои, или Писцы, или каменные здатели, или древянные, или иные мастеры каковы ни буди, или Ловцы какова лова ни буди, или Сокольницы, а в то наши никто не вступаются и на наше дело да не емлют их; и Пардусницы наши, и Ловцы наши, и Сокольницы наши, и Побережницы наши да не вступаются в них, и да не взимают у них их дельных орудий, да не отнимают ничего же, А что закон их, и в законе их церкви, и монастыри, и часовни их, ничем да не вредят их, ни хулят; а кто учнет веру хулити или осужати, и тот человек не извинится ни чим же и умрет злою смертию. А что Попы и Дьяконы их, един хлеб ядят, и во едином дому живут, у кого брат или сын, и тем, по томуж пути, наше жалованье; ож кто будет от них не выступил, а Митрополиту не служит, а живет тот себе именем поповским, да не отымается, но дает дань. А Попы, и Дьяконы, и причты церковные пожалованы от нас по перьвой нашей грамоте, и стоят молящеся за нас Богу правым сердцем и правою мыслию; а кто учнет не правым сердцем о нас молитися Богу, то грех на нем будет. А кто будет Поп, или Диакон, или Причетник церковный, или Людин, кто ни буде, откуду ни есть, Митрополиту похотят служити и о нас Бога молити, что будет о них у Митрополита в мысли, то ведает Митрополит. Так слово наше учинило, и дали есмя Петру Митрополиту грамоту сию крепости ему для, да сию грамоту видяще и слышаще вси людие, и все церкви, и все монастыри, и все причты церковные, да не преслушают его ни в чем, но послушни ему будут, по их закону и по старине, как у них изстари идет. Да пребывает Митрополит правым сердцем, без всякия скорби и без печали, Бога моля о нас и о нашем царстве. А кто вступится в церковное и в Митрополичье, и на того гнев будет Божий, а по нашему великому истязанию не извинится ничим же, и умрет злою казнью. Так ярлык дан. Так молвя, слово наше учинило. Таковою крепостию утвердило Заечьего лета, осеньняго перваго месяца 4 Ветха. На полиих писан и дан.


О достоверности ярлыков, данных ханами Золотой Орды русскому духовенству. Историко-филологическое исследование. М. 1842


Мирза Якуб Маркарян и убийство Грибоедова
Я
lev_dmitrich
Евнух мирза Якуб Маркарян родился в Эривани от скромных, но довольно известных в этом городе родителей. Он стал изучать древнеармянский язык еще в Эривани и затем для усовершенствования отправился в Эчмиадзин к одному из учеников известного в то время Бертумиана.

В 1804 году во время осады крепости Эривани, когда конный отряд грузинских добровольцев, поссорившись с князем Цициановым, решил возвратиться на родину, к нему присоединилось много армянских купцов и местных жителей со своими семействами. При следовании каравана мимо Св. Эчмиадзина, Якуб (Яков), не говоря ни слова ни своему учителю, ни товарищам по классу, без провизии, даже без пары платья для перемены, с одними книгами за спиной, вышел из монастыря и присоединился к отряду, рассчитывая попасть в Тифлис к только что приехавшему туда из Константинополя известному ученому Серопе Патканьяну.

Якуб два дня шел пешком с караваном, получая хлеб от незнакомых спутников, но около Бамбакацора персидское войско внезапно атаковало и рассеяло караван; большая часть была перебита, а уцелевшие взяты в плен. В числе последних оказался и Якуб, который был тогда в возрасте 18-19 лет. Его и нескольких пленников оскопили в Тавризе и отослали в Тегеран в шахский гарем, где они воспитывались под руководством своего именитого соотечественника, главного евнуха Ага-Якуба-Кутули.

История детства Якуба неизвестна, и мы знаем лишь, что он был сведущ в древне-армянском языке, на котором писал безошибочно. По поступлении в гарем, Якуб начал изучать персидский и арабский языки под руководством Ага-Якуба-Кутули, для усовершенствования в этих языках нанимал еще очень хорошо подготовленного учителя, который кроме этих языков обучил его и персидскому счетоводному искусству – бухгалтерии, которой персы обучались не менее 10–15 лет, как самому трудному и сложному искусству, чтобы по окончании получить звание «метофа».

Якуб за знание и любознательность получил титул мирзы, который дают в Персии лицу, владеющему пером; очень часто в корреспонденции и в «Истории Каджаров» дается также прозвище «ага» тому лицу, которое имеет титул или чин среди евнухов.


гри 2

В 1828 году Грибоедов отправился в Тегеран в качестве посла. Владельцы и родные пленников, узнав о выезде посла из Тифлиса, отправились следом за ним в Тегеран; но посол, как упомянуто, на время задержался в Тавризе, а потому и они, следуя за ним, отыскивали своих пленных; но что было им делать, когда персияне не желали и отказывались возвращать их.

Известие об этом дошло до Грибоедова, который просил Аббаса-Мирзу написать своему отцу шаху о недовольстве русского посла.Collapse )

Эривань
Я
lev_dmitrich
эривань

Эривань – большой, но некрасивый и грязный город; большую его часть занимают сады и виноградники; в нем нет красивых построек. Он расположен в долине, окруженной со всех сторон горами, и омывается двумя реками: с северо-запада течет р. Занга, а с юго-запада Кирх-Булаг - в переводе означающая сорок родников(говорят, что эта река действительно питается таким количеством родников). Крепость, находящаяся в Эривани, сама по себе может считаться маленьким городком, она овальной формы в четыре тысячи шагов в окружности и заключает в себе до восьмисот домов. Живут в ней только природные персы, армяне все имеют там только лавки, где они работают и торгуют днем, а вечером, заперев их, расходятся по своим домам. Эта крепость окружена тремя рядами зубчатых стен из необожженных кирпичей, а может быть и просто земляными; стены снабжены башнями и, по древневосточному способу укреплять крепости, имеет неправильной формы вал. Впрочем, другого вала, более правильного даже и невозможно было бы сделать, так как крепость к северо-западу тянется по краю ужаснейшей пропасти, широкой, с отвесными краями, глубиною более ста сажен, по дну которой протекает река. Эта местность, будучи сама по себе крайне неприступной, не имеет других укреплений, кроме земляной насыпи, на которой уставлены артиллерийские орудия. Гарнизон ее состоит из двух тысяч человек. Каждая стена снабжена, окованными железом, воротами, спускной решеткой с затворами и со своей специальной стражей. Дворец наместника находится в крепости, на краю той ужасной бездны, о которой я только что говорил. Это - красивое и очень большое здание, производящее очень хорошее впечатление летом.Близ крепости, всего только в тысячи шагах, находится командующий ею холм, укрепленный двойною стеною и располагающий хорошею артиллериею; там могут поместиться до двухсот человек; эта небольшая крепостца называется Кетчикала. Самый город Эривань отстоит от крепости на расстоянии пушечного выстрела. Середина его занята под базары и постройки; последние настолько плохи, что нет ничего удивительного, если в один прекрасный день они совершенно развалятся.

В городе много церквей, главнейшие из которых суть — епископская, называемая Ирку иерице (в переводе — двухпрестольная) и Катовик, эти две церкви существуют со времен царей Армении. Остальные выстроены позже. Они малые, углублены в землю и имеют сходство с катакомбами.Близ резиденции епископа находится древняя башня, построенная из тесанного камня. Я не мог узнать ни о времени ее постройки, ни о том, кем и для какой цели она выстроена. С наружной ее стороны имеются надписи, похожие, судя по буквам, на армянские, но армяне, однако, не могут их прочесть. Башня эта древняя и совершенно особенной архитектуры. Внутри она совершенно пуста; кругом же нее много развалин; по расположению их можно предположить, что там был монастырь, а башня находилась посреди его.Перед резиденциею епископа находится большой рынок, а рядом — мечеть, построенная из кирпичей и в настоящее время полуразрушенная. Эту мечеть называют Деф-Султан именем ее основателя; в трехстах шагах от нее находится большой Майдан. В Азии майданами называют все большие площади. Эриванская площадь, окруженная деревьями, представляет собою квадрат, диагональ которого равна четырем стам шагам; она служит для гуляний, каруселей, борьбы, выездке лошадей и вообще для всех упражнений как пеших, так и конных.В городе и крепости много бань и караван-сараев; самый красивый из них находится в пятистах шагах от дворца; несколько лет тому назад его приказал выстроить наместник Армении. Портал этого караван-сарая имеет восемьдесят шагов длины, образуя красивую галерею с лавками, торгующими разными материями. Корпус здания квадратный и содержит в себе три больших помещения и шестьдесят маленьких, с просторными конюшнями и большими магазинами. Напротив него находится площадь, окруженная лавками, торгующими всякой съестной провизией, а сбоку, красивая мечеть и две кофейни.Эривань расположен под 410 15' ширины и под 780 20' долготы, Воздух хорош, но немного тяжел и суров. Зима длится там долго: иногда даже в апреле выпадает снег. В виду этого крестьяне закапывают виноградные лозы при наступлении зимы и откапывают их только весною. Сама страна в общем довольно хорошая и очень плодородная. Земля дает превосходный урожай; в особенности там много очень хорошего и дешевого вина. По армянским преданиям Ной посадил виноградные лозы близ Эривани. Некоторые даже указывают это место, находящееся менее чем в одной миле от города. Почва производит всевозможные продукты, продаваемые по низкой цене. Две реки, омывающие город с двух сторон, и озеро, о котором будет сказано ниже, снабжают жителей хорошей рыбой, между прочим превосходной форелью и карпами, славящимися на всем Востоке. Мне приходилось видеть эту рыбу в три фута длиною. Эривань потребляет также немалое количество куропаток. Озеро лежит от г. Эривани на расстоянии трех кратких дней пути к северо-западу. Персы его называют Дариа-Ширин, что значит пресное озеро, а армяне — Киагар-куни-су, (прим. Севан) означающее тоже самое. Озеро это называется так потому, что вода в нем совершенно пресная. Оно очень глубоко и в окружности имеет двадцать пять миль. В нем насчитывают девять пород рыб; прекрасные форели и превосходные карпы, которые едят в Эривани, ловятся в этом озере. Посреди его находится остров, на котором стоит монастырь, основанный приблизительно в 600 годах. Настоятель его, архиепископ, присваивает себе звание патриарха, отказываясь таким образом признавать над собою главенство великого армянского патриарха. На наших картах озеро это не обозначено и, странное обстоятельство, никто из персидских путешественников не упоминает о нем. По одному этому упущению можно представить себе, насколько писатели относились небрежно к исследованиям особенностей страны, по которой проезжали. Река Занга, о которой мы говорили выше, берет свое начал в этом озере. Она пересекает часть Армении и, сливаясь с Араксом, близ Каспийского моря, вместе впадает в последнее. В этой части Армении, а также и в ближайшей к ней части Мидии, находится много других озер, тоже не указанных на картах, но оне не так велики, и не так обильны рыбой, как это; в некоторых же рыбы совсем не водятся.

По мнению армян, Эривань — самое древнее поселение в мире, так как, по их преданиям, там жил Ной со всем своим семейством, как до потопа, так и после,— сойдя с горы, на которой остановился ковчег; кроме того, армяне утверждают, что именно здесь-то и был земной рай. Конечно, эти предания маловероятны и передаются людьми невежественными и спесивыми. Некоторые писатели говорят, что Эривань — тот самый город, который Птоломей называет Терва и считает столицей Армении. Другие полагают, что это царственный Артаксат. В турецкой истории он носить название Еритце. В армянских летописях, находящихся в знаменитом монастыре трех церквей, говорится, что этот город прежде назывался Вагар-Шапат, что в нем цари содержали свой двор, что город был построен одним из первых князей страны по имени Вагар и что поэтому он и назывался Вагар-Шапат, что значит в буквальном переводе город Вагара. Но эти же самые летописи не заслуживают полного доверия на том основании, что, указывая на происхождение названия города Эривань от армянского глагола, означающего видеть, они утверждают, будто такое название дано городу потому, что Ной, спускаясь с горы Арарат, увидел эту землю первою. Однако, кто же не знает, что армянский язык — новейший и не был известен 700 лет тому назад. В персидской истории нет никаких указаний о происхождении названия Эривани. Что же касается моего мнения, то мне кажется, что этот город был воздвигнут не раньше совершенных арабами в Армении завоеваний. Я думаю так на том основании, что ни в самом городе, ни в окрестностях его нет никаких следов особенной древности. Турки овладели Эриванью в 1582 году и построили там крепость. Персы ее взяли в 1604 году и укрепили так, чтобы она могла выдержать любую канонаду. В 1615 году она выдержала четырехмесячную осаду. Окружающий ее вал, несмотря на то, что он был только земляной, устоял перед турецкой батареей и турки принуждены были отступить. Они возвратились после смерти Великого Абаса и овладели городом; но не надолго. Сефи взял его обратно в 1635 году и после этого оне уже более осаде не подвергался.



Путешествие кавалера Жана Шардена по Закавказью в 1672-1673 гг



Грузины
Я
lev_dmitrich
400000

Грузины обладают большим природным умом; из них можно было бы сделать великих людей, если бы их учили наукам и искусствам, но, к сожалению, воспитание, получаемое детьми, настолько плохо и они, имеют перед собой такую массу дурных примеров, что из них выходят очень невежественные и порочные люди. Они почти все мошенники, бездельники, предатели, неблагодарны и надменны. С невероятным бесстыдством они отпираются от того, что сказали или сделали, лгут без зазрения совести, просят больше, чем им следует, вымышляют факты и притворяются; они непримиримы в своей ненависти и никогда не прощают обид. Правда, что они нелегко приходят в гнев и не проявляют без причины своей ненависти. Кроме этих душевных пороков, они подвержены и другим — более грязным: пьянству и сластолюбию, каковые пороки считаются вообще вещью обыденной, настолько они общи всем грузинам. Церковные служители напиваются точно также как и светские и окружают себя красивыми рабынями-наложницами. Никому из духовных лиц такое поведение не ставится в упрек, так как обычай вообще допускает это. Настоятель капуцинов уверял меня, что он лично слышал, как убеждали католикоса (здесь так называют грузинского патриарха), что тот, кто окончательно не напивается по большим праздникам (как Пасха и Рождество), не должен считаться христианином и должен быть отлучаем от церкви. Помимо этого, грузины страшные ростовщики, они никогда не одолжат денег без залога и берут за ссуду самое меньшее два процента в месяц. Женщины не менее порочны и злы. Они питают большую слабость к мужчинам и в них еще сильнее стремление к пороку, заполонившему всю их страну. Но в общем грузины очень учтивы, человеколюбивы, степенны и умеют владеть собою. Их обычаи и нравы, большею частью, носят на себе следы обычаев окружающих их народов: мне кажется что это является результатом, во первых, торговых сношений с разными племенами, а во-вторых, - той терпимости, которую грузины проявляют ко всякой религии и ко всякому обычаю.

В Грузии встречаются армяне, греки, турки, персы, индейцы, татары, московиты и европейцы. Армян так много, что они своею численностью превышают грузин, они также гораздо богаче последних, но занимают, по большей части, небольшие должности. Грузины более могущественны, горды, пусты и тщеславны. Различие в их взглядах, нравах и вере послужило причиной к страшной ненависти между ними. Они взаимно ненавидят друг друга и, по-моему, никогда не сольются. Грузины, обыкновенно, страшно презирают армян и смотрят на них приблизительно также, как мы в Европе на евреев. Одежда грузин похожа на одежду поляков, они носят шапки в роде польских. Их камзолы открыты на груди и стягиваются пуговицами, с петличными шнурками, обувь такая же как и у персов. Женские платья ни чем не рознятся от одежды персиянок. Дома вельмож и все публичные здания построены по образцу персидских строений. Постройки стоят дешево, так как у них лес, камень, гипс и известь в изобилии. Они даже в манере сидеть, лежать и есть подражают персам.


40000000

Дворянство проявляет над своими людьми власть более чем тираническую, обращаясь с ними еще хуже, чем в Колхиде и заставляя бесплатно и на своих харчах работать целыми месяцами. Обычай дает им право располагать свободой и жизнью своих подданных: брать и продавать их детей или обращать в своих рабов. Впрочем, они редко продают людей старше двадцатилетнего возраста, а в особенности женщин. Вера грузин приблизительно похожа на мингрельскую; и те, и другие приняли ее одновременно в IV веке, благодаря проповеди некой Иверийской женщины, принявшей в Константинополе христианство. Следовательно, сказанное мною о мингрельцах, что они христианского, кроме имени, ничего не имеют, и что не только не соблюдают, но даже не знают ни одной заповеди Иисуса Христа, в сущности вполне применимо и к грузинам, но, во всяком случае, грузины больше соблюдают посты и дольше молятся. Миссионеры, когда я был в Тифлисе, отправили в Рим отчет о состоянии их миссии, который показали мне. В нем между прочим упоминается о довольно забавном случае. Я расскажу о нем, так как он здесь уместен.

В Гори жила одна очень безнравственная женщина из хорошей фамилии; женщина эта заболела настолько серьезно, что уже не рассчитывала больше встать. Она послала за священником и во время исповеди покаялась в своем разврате, обещая ему никогда больше не обращать внимания на мужчин, кроме своего мужа. Но священник сказал ей: ”Сударыня! Я вас слишком хорошо знаю, чтобы поверить этому. Вам трудно будет порвать все связи, которые вы имели со столькими волокитами, но теперь я требую только одного, чтобы таких связей у вас было не более двух или трех и притом на тех условиях, которые я вам поставлю”. Больная, страшно возмутившись недостойным предложением своего духовника, прогнала его и тотчас же послала за капуцином, которому и рассказала о происшедшем и затем исповедовалась у него. В том же отчете указывается, что священники приказывают кающимся в какой-нибудь краже не возвращать хозяину похищенного имущества, а отдавать таковое им, священникам; таким образом, краденое имущество почти никогда не возвращается владельцам.

В Грузии много епископов, один архиепископ и один патриарх — называемый католикосом. Князь, хотя по религии магометанин, старается, чтобы в епархии было достаточно духовенства и на духовные должности назначает обыкновенно своих родных. Дворяне присваивают себе такую же власть и каждый, на своих землях, не только располагает церковными приходами, но даже заточает в тюрьму духовных лиц и наказывает их наравне с другими. Дворяне пользуются ими для всевозможных работ, отнимают у них детей и, не довольствуясь тем, что человеку дороже жизни (я говорю о детях), лишают этих бедных людей не менее драгоценного блага — свободы, продавая их в рабство магометанам, в чем я имел случай лично убедиться. Грузинские церкви содержатся не многим лучше чем мингрельские. В городах они еще довольно чисты, но в деревнях страшно запущены. У грузин, как и у других христианских племен, окружающих их с севера и с запада, существует странный обычай: они строят большинство церквей на вершинах гор в отдаленных и почти недоступных местах. Эти церкви видны издалека и местные жители молятся на них на расстоянии трех-четырех миль, но туда почти никогда не ходят; можно с уверенностью сказать, что большая часть церквей отпирается не более одного раза в десять лет. Их строят, а затем оставляют на произвол ветра и птиц. Я никогда не мог узнать причину такой нелепости. Все, у кого я об этом спрашивал, давали мне всегда один и тот же глупый ответ: таков обычай.

Грузины убеждены, что, за совершенные ими некоторые грехи, они получают прощение, если выстроят маленькую церковь, и, как мне кажется, они потому строят их в недоступных местах, чтобы, раз выстроив и получив тем прощение грехов, избежать нравственной обязанности украшать их и содержать в порядке.

Большинство грузинских вельмож исповедуют магометанскую религию, но лишь наружно. Одни придерживаются этой религии, чтобы получить хорошее жалованье и место при дворе, а другие чтобы иметь честь видеть своих дочерей за царем, или хотя бы отдать их в услужение их женам. Есть среди этих подлых дворян и такие, которые сами приводят к царю самых красивых своих дочерей, за что получают в награду пенсию или место. Пенсия дается смотря по званию лиц, но обыкновенно не превышает двух тысяч экю в год.



Путешествие кавалера Жана Шардена по Закавказью в 1672-1673 гг. Тифлис