С каждого индиянца ежегодно по ефимку

Моя записная книЖЖка

языки наши
lev_dmitrich lev_dmitrich
Previous Entry Share Next Entry
О соображениях относительно приведения к покорности горских народов на Кавказе обитающих

В 1840 году я был прикомандирован к временной комиссии, находившейся под начальством барона Гана. Кавказ был известен мне только по баснословному преданию о Прометее, или по тем былям и небылицам, которых я слышал о тамошней войне с жителями; одно лишь я знал достоверно, что на Кавказе хотят ввести новое преобразование, потому что дела его находятся в неудовлетворительном состоянии. Это последнее родило во мне любопытство узнать настоящее положение дел и те меры, которые будут предприняты к их улучшению.


карта каваа

По прибытии моем вот первое, что я заметил: в тифлисском обществе люди, окруженные наружными признаками уважения и страха, коих всенародно обвиняли в обогащении на счет нуждающих в их влиянии и власти. В то время это было для меня так ново, что я смотрел на них, как на особенный выродок природы и в неведении своем полагал, что стоит лишь сорвать с них личину, чтобы обнаруженное зло было истреблено в самом его зародыше. Но каково было мое удивление, когда впоследствии, будучи послан в Армянскую область, я узнал, что все места чиновников были на откупе у начальника уезда, который, собирая таким образом в свою пользу общее жалование, давал эти места лишь тому, кто решался жить лихоимством, грабежом и притеснением несчастных туземцев. Чем более объезжал я покоренный край, тем более расширялся круг моих сведений на счет несправедливости всякого рода. Этот порядок, или лучше сказать, беспорядок вещей, иногда изменялся относительно лиц и местности, но вообще я мог убедиться, что за весьма малыми исключениями это было общим правилом начальников.



План нового преобразования, превосходный в смысле теоретическом, имел тот недостаток, что не был удобоприменен к азиатским нравам, но значительно умножил число притеснений. Возникшие смуты в Гурии , которым Вашему Сиятельству суждено было положить конец, служат горестным тому доказательством.

Чем более созерцал я восхитительную природу Кавказа, тем более его статные жители казались мне храбрыми, сметливыми и покорными, тем преступнее и ненавистнее казалось мне незаконное управление ими. На все изъявления моего удивления, как может правительство иметь доверенность к подобным начальникам, я слышал один отзыв: что эти люди действуют с таким искусством и осмотрительностью, что невозможно уличить их, но что всякое обвинение будет только пагубно для доносителя, как бы ни были справедливы его доводы! Я не имею намерения входить во все подробности злоупотреблений чиновников, они к несчастию слишком известны всякому, кто побывал на Кавказе, потрудился взглянуть на управление края; но уверен, что все те, которые слышали жалобы народа и суждения тамошних здравомыслящих и благонамеренных людей, могут согласиться со мною, что настоящая болезнь, что главная язва Кавказа гнездится в безнравственности чиновников; не говорю о главных, они мало доступны; но второстепенных, которых постоянное сообщение с народом дают сему последнему самое ложное понятие о нашем правительстве и духе народа! Нельзя сказать, что это понятие или мнение в принадлежащем нам крае до того неблагоприятно для нас, что всякая вера в наши слова и обещания совершенно утрачены. Народы, прежде вполне нам преданные, питают к нам лишь чувства тайной ненависти или презрения, или непреодолимой недоверчивости!

Вынужденный страх и привычная хитрость — неизбежные плоды угнетения, развили в них необыкновенную проницательность, обнажающую с первого взгляда все качества и недостатки вновь прибывшего должностного лица; между тем, эти первобытные и необразованные люди оказывают самую беспредельную преданность, особенное рвение, доходящее часто до восторженности, к вождям испытанной честности и справедливости.

Если так неблагоприятно об нас мнение племен одинаковой с нами веры и покорившихся нам добровольно, можно себе представить, что думают о нас племена, которые отказывались принадлежать нам, владея местами, укрепленными самою природою; немудрено, что они предпочитают все ужасы войны тяжкому игу наших чиновников, ибо пример покорившихся нам народов не упущен ими из виду и далеко для них не привлекателен.


каааа

Я не думаю, что в веке нашем были бы людьми дельными и глубокомысленными те, которые говорят: “Надо истребить, уничтожить всех до последнего горца, чтобы положить конец войне Кавказа”. Кроме того, что это средство гораздо легче высказать, чем исполнить, по моему мнению, оно недостойно человека, имеющего к себе уважение; мне кажется, что у людей сильных, разумливых, предприимчивых можно извлечь сильную пользу, чем груды трупов.

Мы видим ясно, что рядом экспедиций, более или менее успешных и блестящих, мы не возвратим утраченное нами уважение и доверенность, однако ж мы уверены, что только на сих чувствах можно водворить владычество наше на прочных и незыблемых основаниях.

Для достижения этой главной цели вернейшим было бы, очевидно, замещение всех должностей совестными и благонамеренными людьми, но оставим невозможное и перейдем к положительному.

При всем недостатке к нам уважения и доверчивости не можем ли мы привязать к себе кавказские племена, заставив их найти собственную очевидную выгоду в нашем владычестве.

Вот мысль, которую желал я достигнуть, развить в той надежде, что она одна может согласовать три важные условия: искоренение злоупотреблений, мирную будущность и образование края.

Из этих трех предложений первое, несомненно, самое важное. Оно может служить, некоторым образом, ключом к последующим. К несчастию, злоупотребления не истребляются мгновенно. Но почему не обойти препятствия, чтобы надежнее побороть их впоследствии. Необходимо, чтобы выгода, если мы допускаем ее, была бы взаимная; надо, чтобы кавказец находил для себя столько же пользы принадлежать нам, сколько и мы в его удержании. Достигнуть этого можно одною торговлею.

В целом свете нет, я думаю, страны изобильнее и плодоноснее. В ней под различными климатами соединяются произведения северного холода и южного зноя, в Ленкоране растут сахарный тростник и кофе. В Кахетии родятся индиго и ревень. Армянская область богата хлопчатою бумагою и кошенилью, Шервань и Шеки шелком, Мингрелия драгоценным деревом. Дербент изобилует мореной, Карабах славится своими кровными лошадьми. Грузинское вино при лучшей выделке не уступит французскому. Тамошнее крашение шерсти, шелка и кожи уже предпочитается европейскому. Ковры, оружия, закалка стали и многие другие предметы приобрели Кавказскому краю заслуженную известность. Словом, можно сказать, что Кавказ самой природой назначен быть одной из важнейших торговых точек в целой Вселенной. Колониальные растения, произведения Индии — мы имеем их у себя, неужели не воспользуемся ими? И к тому же каждая упомянутая мною отрасль, развитая надлежащим образом, не может не сделаться для России источником неисчерпаемых богатств, и тогда Кавказ не будет ли для нас источником нашей торговли, как некогда Сицилия была для Римской империи?

Grigoriy_Gr._Gagarin_by_J.K._Stieler_(1837-39,_GIM)

Письмо флигель-адъютанта князя Г. Г. Гагарина князю А.И. Чернышеву, 21 декабря 1844 г.




"собирая таким образом в свою пользу общее жалование, давал эти места лишь тому, кто решался жить лихоимством, грабежом и притеснением несчастных туземцев"

Ничего не изменилось на Кавказе, особенно в одной республике, сами знаете какой

Ничего не изменилось нигде, к сожалению, от Черного до Каспийского моря

Да и от Балтийского до Японского тоже

Человек более-менее образованный и порядочный, имеющий хотя бы поверхностные знания истории, не ляпнул бы глупость об "одной республике" хотя бы просто взглянув на приложенную карту, где хорошо видно, что в 19 веке никаких республик на Кавказе не было и быть не могло, потому что на захваченных Российской империей территориях заправляли исключительно российские наместники, губернаторы, управляющие, судьи, приставы, исправники и прочие чиновники, присланные из России.

Ну так ведь это только название такое - "республика". Вообще, вся Россия называется "федерацией", хотя федерацией не является. Есть в составе псевдофедерации псевдореспублики. Традиция у нас такая со времён большевиков. А мы традиции чтим.

?

Log in

No account? Create an account